— Мешок, ворюга, не бросает!
— Ничего, сейчас окружим.
Лит забеспокоился. Красноглазые не отставали. Справа приближались вопли. Да еще лоб начал странно неметь.
Углежог влетел в темноту под деревьями, поднажал. Вилял между стволов, перепрыгивал через валежник. Красноглазые оказались цепкими, не отставали. Во тьме их глаза горели ярче, — словно россыпь угольков меж деревьев скакала. Шум справа еще приблизился, как ни старался Лит уйти от него подальше. Визгливо перекликались:
— Держи! По ногам, по ногам!
— К реке не давайте! Нырнет!
— Не уйдет ворюга!
Лита кольнуло в голую спину. Зарычав, выдернул стрелку, швырнул в темноту. Тут прямо под ноги выпрыгнула мелкая фигура, охнула перепугано. Лит бить топором не стал, — снес коленом. Коротышка с визгом отлетел, пробил кусты. Лит приободрился, — с виду человечек, только ростом по пояс углежогу. Да кто ж они такие? Неужто дарки дикие?
За спиной вовсю улюлюкали:
— Шире бери! Отжимай!
Перед Литом оказалась согнутая, улепетывающая со всех ног фигура. Углежог примерился наподдать ногой. Человечек обернулся, мелькнуло темное пятно лица:
— Не трожь, здоровый! Я не они!
Окончательно обалдевший Лит только выругался. Что значит «не они»? А кто?
Существо впереди скакало как заяц. Как порядком уставший заяц, — сипело и задыхалось.
— Слушай, ты что… — начал Лит, но тут впереди открылась поляна. Здесь росли две сосны, еще одна лежала, вывернув корни из земли.
— Держать! Здесь забьем! — завопили впереди на разные голоса. — Бей их!
Лит взвыл, — укол в ухо был на редкость болезненным.
— Сдавайся! — обрадовались сзади. Что-то попыталось схватить за штанину. Лит лягнулся, — легковесный красноглазый кубарем улетел в заросли. Но впереди вопили, — красные огоньки наступали с опушки. Не меньше полусотни пар.
Существо, драпающее впереди, пискнуло и с разбегу взлетело на сосну. Лит подумал что идея не такая дурная, подбежал к дереву. Навстречу, из кустов, с устрашающим гамом кинулись мелкие загонщики. Лит и сам заорал, широко взмахнул топором, — красноглазые немедленно шарахнулись, — до рукопашной они были не очень охочи.
Лит бросил мешок, сунул топор за пояс, подпрыгнул, подтянулся, и быстро полез наверх.
— Хорошо лазишь, — мрачно заметил мелкий беглец, устроившийся на верхних ветвях.
— Угу, — согласился Лит, выбирая сук потолще. — А ты неплохо прыгаешь.
Сосед фыркнул:
— Что тут такого? Эта ель почти как лестница.
Голос у мелкого существа был тоже тонкий, как у красноглазых, но без всякой хрипоты. Лит сообразил, что здесь коротышки разных пород собрались. Очень интересно.
— Эй, там, сдавайтесь, — завопили снизу. — Все равно не уйдете. Мы будем судить честно. Может быть даже не казним.
— Лезьте и обсудим, кто кого казнить будет, — заорал Лит, пытаясь рассмотреть, что происходит внизу. Рубашку было жалко.
Внизу возмущенно загомонили.
— Они не полезут, — пояснил сосед. — Корреды по деревьям не лазят.
— Это хорошо. А что они еще не делают? И что делают?
— Человек, ты совсем тупой? Не видишь? Это корреды.
Лит глянул наверх, — босые широкие ступни знатока корредов крепко обхватывали ствол над головой углежога.
— Слушай, умник, я всего лишь случайный путник из мест, где корреды не водятся. Стыдно признаться, но я необразованный и в темноте плохо вижу. Увалень деревенский, что с меня возьмешь? Ты держись крепче, заерзаю, стряхну ненароком.
— Понял, — поспешно сказал коротышка. — Я запыхался, не сообразил сразу. Вы же люди, вы днем живете. Извиняюсь. Внизу корреды, довольно мерзкие существа. Умеют пророчить, знают все про клады. По орехам с ума сходят. Обжоры.
— Нас-то они забить чего собрались? Мясо с орехами любят?
— Раньше вроде не любили, — коротышка заскребся, неуклюже заползая повыше. — Берегись, плюются!
Внизу десятка два корредов выстроились под сосной. Задрали головы и, что-то держа у рта, издавали странные звуки. По стволу и ветвям что-то едва слышно постукивало.
— Ну и порядки, иглами плеваться, — заворчал Лит, на всякий случай, забираясь повыше. — Срамной лес. И шутки здесь срамные и дурацкие.
— Какие шутки, — пробормотал сосед. — У меня лапы немеют. Холод смертный к нутру идет.
Лит пощупал руку, неприятно, но вроде теплеет. Спина тоже ничего, неловко только двигаться. Хуже уху, словно отморозил.