— Точно, ваша милость. Ищу дуб на красивые подкладенцы. Заказ, значит, на них есть. С работой сейчас того, значит. Слабо с работой. Вот и приходится в чаще рыскать, значит. По «щитку» за подкладенец обещали, значит.
Милорд раздраженно дернул углом рта. До забот оборванцев благородному человеку дела нет. И это очень хорошо, потому что толком объяснить, за каким демоном одинокий человек в чащу залез и что за таинственные подкладенцы по «щитку» за штуку идут, будет трудновато.
— До Тинтаджа далеко, лесоруб?
— Ох, далеко, милорд. Месяц туда иду. Подрабатывать на харчи приходится. Но тракт тут рядышком.
— Это хорошо, — рассеянно сказал лорд. — А ты ведь малый здоровый. Заработать пару «корон» не откажешься? Мне знающий человек нужен.
Полумордый говорил — «держи себя в руках, и все получится». Ох, верная мысль. Хвалить себя Лит не стал даже мысленно. Шагал рядом с конем и рассказывал про дорогу на столицу. Врал ровно половину, о дороге кое-что знал от Ёхи и опытного Буха.
Обоз стоял, ждали предводителя. Усталые люди сидели под деревьями и прямо у колес. Двое возчиков осматривали копыто мерина. Все настороженно уставились на ободранного лесоруба. Лит неловко поклонился сразу всем. От смущения загорелись уши, — среди путешественников были и женщины. Кажется, молодые.
— Вперед шагай, парень, — сказал лорд. — Повозкам путь поможешь расчищать.
Лит закивал, пошел к переднему фургону. Благородный лорд послал коня ко второму фургону, осторожно постучал в борт. Лит не выдержал, обернулся и обомлел: из фургона выглянула юная прекрасная королева.
Лит шагал рядом с пожилым мужчиной, по очереди работая топорами, расчищая путь. Особо не напрягались, головные всадники вели отряд толково, выбирая путь поудобнее. Слева тянулась пустошь, спускающаяся к реке. Там, у низкого берега, заросли выглядели совсем уж непролазными. Напарника звали Олав. Топором он работал умело, разговорчивостью не отличался, но кое-что из его коротких фраз Лит понял. Олава с его упряжкой наняли в Ивовой долине, — забытое богами местечко на самой границе королевства Ворона. Туда Олав возил припасы на королевскую заставу, а обратно еще подработать взялся, — как раз остатки неудачливого каравана с гор спустились. Растрепали караван случайные разбойники, и большей части лошадей лишили, и почти всего груза. Отчего пострадавшим людям не помочь? Тем более, что заплатить обещали неплохо.
Большего за полдня Лит так и не узнал. Собственно, и не спрашивал. Отчего новый хозяин решил не дорогой идти, а глухолесьем пробиваться, отчего столько женщин в караване — не наше дело. На обед останавливались, — накормили нового работника просто дивно. Каша хоть и холодная, утренняя, но сладкая, и с маслом. В каше попадались кусочки сушеных фруктов, а в придачу дали половину большой, пусть и сухой лепешки. Это вам не грибы. Ныне устроился углежог недурно.
После краткого отдыха тронулись дальше. Видимо, были причины торопиться. В пару Литу встал молодой длиннорукий парень, который с утра первым фургоном правил. Пыхтел парнишка, топором махал чрезмерно, оттого и на каждый ствол, что с пути убрать требовалось, уходило втрое больше сил, чем нужно. Болтать у парня не было ни сил, ни желания. Оно и к лучшему, Литу требовалось подумать. Работа топором думать не мешала, с болтовней было бы хуже.
Случилось с углежогом то, что истинным приключением называется. Вон он, второй фургон за спиной поскрипывает, везет тайну прекрасную.
Не думал Лит, что наяву столь красивую особу доведется увидеть. В грезах, оно само собой. Мимолетен был тот взгляд, а описать теперь красавицу Лит в мельчайших подробностях взялся бы. Капюшон, светло-коричневым мехом опушенный, под капюшоном еще что-то, — легкое, в складках невесомых, шафрановых и бирюзовых. И в этой нежности разноцветной лицо прелестное светится. Губки сочно-розовые, носик тонкий, глаза… Нет, подобные глаза Литу и в грезах не являлись. Большие, чистые, лучистые, лучащиеся, лучезарные, лучеподобные…. У, словами не скажешь. Словно в небо заглянул, что на грани зимы и весны бывает. Безоблачное, с первым намеком на солнце. Вот-вот расцветет, ослепит, и глаза зажмуришь от красоты да чистоты беспредельной.
Как всё это успел рассмотреть за миг кротчайший, Лит объяснить не мог. Собственно, и не пытался. Королева юная. Откуда возникла уверенность в титуле, понять было трудно. Но королева, иначе и быть не может. Изгнанница, наверное. В Тинтадже убежище ищет. Или Король-Ворон решил заново жениться? Может, колдуны что-то такое наколдовали…
Думать и гадать, что теперь дальше делать, вовсе не хотелось. Лит поднатужился и заставил себя признать, что ошеломлен. Кто бы поверил, что углежог-вонючка так на женскую красоту падок? Зачаровала, что ли? Ведь взглянула всего разок, да и то бегло.