— Нож у тебя есть? Поделюсь яблочком, — голос углежога хоть и хрипел, но звучал спокойно. Впору очередным подвигом гордиться.
— Нет уж. Сам слопаешь. Или сгноишь на память? — в голосе Фредке мелькнула вялая злость. — Ну, что, спать будешь, дикарь?
— Так посидим еще, если не торопишься, — пробормотал Лит и взболтнул котелок с мутной бурдой. — Вот, чай еще остался.
— Ладно, если не брезгуешь, — Фредке смотрела в костер. — Давай-ка я тебя кое-чем лучшим угощу, чем настой прогорклый. Только смотри, чтобы те не заметили…
Лит, отвернувшись от часовых, машинально глотнул из глиняной баклажки. Уфф, — рот наполнился можжевеловой горечью, клубок крутого кипятка прокатился по горлу, скользнул в живот. Лит замер, ожидая, когда огонь проест брюхо изнутри и вытечет под рубаху.
— Крепкий, а? — довольно прошептала Фредке, прикладываясь к глиняному горлышку. — Ох, как проняло. Еще в Ивовой долине пойло купили. Господа брезгуют, а я ничего, пробую потихоньку.
— Ловко, — пробормотал Лит, обращаясь больше не к молодой женщине, а к собственному брюху. Огненный клубок там никуда не делся, но вел себя довольно мирно, лишь кишки ощутимо прогревал.
— Да, с джином веселей, — согласилась Фредке. — Хорошо, меня пока хоть в фургон пускают. Снисходят к бездельнице. Я ж теперь груз бесполезный, только место занимаю.
— В раньше что делала?
— Кормила. Пока было чем, — неохотно сказала Фредке. — Еще глотнешь?
— Нет. Развезет еще.
— Давно не пил? — догадалась женщина. — Ну, с отвычки мигом обмякнешь. Ты молоденький, тебе отрава не в прок. Девчонка у тебя есть?
Лит отрицательно помотал головой. Изнутри пригревал джин, но что-то всего углежога в жар бросило. Похоже, Фредке никуда не торопится. Совсем никуда. Здесь, у костра и останется. А спать под разными плащами глупо.
Ой, только в руках себя держи.
Нужно было срочно подумать, посоветоваться с собой.
— Ты чего? Надоела, что ли? — прошептала Фредке.
— Нет. Пройтись мне нужно, — пробормотал Лит.
Женщина понимающе кивнула.
Лит прошел мимо часового, спустился к ручью. Вода тихо звенела, скользили искры-отражения, светила сверху Луна, насмешливо выглядывала из-за ее желтого плеча Темная Сестра.
— Она хочет с тобой спать.
— Здесь?! Под плащами?
— А ты думал в господский фургон пригласит? Или в палатку на тюфяки? Или влюбится, и в твою несчастную промерзлую хижину следом потащится? Она ведь очень даже ничего.
— Симпатичная. Мягкая. Только как же так вдруг?
— А ты как хотел? Пользуйся случаем. Такого везения больше не будет.
— Ой, помоги тебе боги!
Жарко стало, хоть рубаху выжимай. Лит скинул одежду, ломая прибрежный ледок, вошел по колено в воду. Умылся торопливо. Неужели она и вправду ждет?
Поднимался из пологой ложбины ручья, как впереди возникли две фигуры.
— Куда ходил? — негромко поинтересовался смуглый боец, держа руку на рукояти меча.
— Так… известное дело, — Лит покосился на часового с копьем наперевес. — Прошу прощения, милорд. Каша жирная была.
— У огня сиди. И до утра терпи. А то, не ровен час, спутаем с кем, — процедил мечник. — Иди с бабой грейся, раз подпустила.
Лит поспешно пошел к огню.
— Эй, еще вздумаешь у воды гадить — зубы пересчитаю, — сказал в спину смуглый. — Понял, сопляк лесной?
Лит кивнул, не оборачиваясь. Ясное дело, раз меч на боку — так и милорд величайший. Только лесной сопляк сам топор у пояса имеет. Хватит, натерпелся. Так что зубы считать или плетью охаживать будете, когда всмерть зарубите. Если получится. Хотя честно сказать, поперся углежог к ручью опрометчиво. Человек в обозе новый, как бы за шпиона не приняли. А то еще и дарком каким-нибудь вообразят.
— Чего они пристали? — озабоченно спросила Фредке.
— Приказали от костра не отходить.
— И то правда. У нас третьего дня вот так часового утащили. Всего пару шагов от костра и сделал. Только вскрикнуть успел. Даже с факелами ни следов, ни его самого не нашли.
— Меня с факелами искать не нужно, — пробормотал Лит. — Я местный. Свободный. Сам кого угодно найду.
— Ишь, храбрец, — тихо засмеялась молодая женщина, накрывая плечи парня плащом. — Ты на них не злись. У Абеля под командой дюжина охранников была. Сейчас четверо осталось. Злятся они, конечно.
— Чего им злиться?
— Да не на тебя, глупый. У нас тут один повод для расстройства — леди Мариэлла. Если взглядом забыла одарить, слово доброго не сказала — темный день. Без нее жизнь — тоска сплошная.