— До темноты нужно бы выровнять, — озабоченно сказал господин Жозеф, глядя на кособоко замершее судно.
Лит опомнился. Работа дело хорошее, только дела поважнее есть. Доверять этой шайке? Сказать, что они странные — это очень слабо сказать. Хотя, на разбойников не похожи. Лишние руки им и вправду нужны. Да и выбора особого нет. От погони бегать с Малым за спиной — занятие опасное. Нет, если по-честному, не должны они ребенка тронуть.
— Господин Жозеф, я к работе готов, только мне бы за имуществом сбегать, — поспешно сказал Лит.
Хозяин судна глянул непроницаемо:
— В лесу твой багаж вряд ли кто тронет. Сходишь перед ужином.
— У меня имущество такое — присмотра требует, — со страхом пробормотал Лит. — Я бегом, не задержу вашу милость. Здесь рядышком.
— Пусть сходит, — мягко сказала Рата.
Черноволосый предводитель мельком глянул на нее:
— Ладно, сходи, углежог. Тебя проводят.
Белобрысый, что откликался на незамысловатую кличку Ныр, с готовностью поднялся:
— Я прогуляюсь. Вы грейтесь пока.
Господин Жозеф кивнул и коротко свистнул, — на склоне мелькнул арбалетчик, махнул рукой. Понятно, — заверил, что в округе никого, стало быть, нет у углежога тайных соучастников.
Вместе с белобрысым взобрались на склон. Глефу Лит брать не стал, показывая, что вполне доверяет новым знакомым. Но мысль свалить белобрысого и дать деру так и сидела в голове. Оно, может быть, и лучше подальше от странного корабля оказаться. Ныр спокойно шагал чуть сзади, за правым плечом углежога. Вдруг сказал задумчиво:
— Знаешь, у меня знакомых углежогов еще не было. Редкое у вас ремесло.
— Ну, уж редкое, — пробормотал Лит.
— Точно говорю. У вас жизнь опасная. Встреть в лесу не того, сбрехни по глупости, дернись не туда — и все. Отчаянные вы люди.
— Я понял, — буркнул Лит. — Я по-честному, если со мной по-честному.
— Насчет этого можешь не сомневаться, — заверил словоохотливый Ныр. — Мы самые доброжелательные путешественники на всей реке. Хочешь так поверь, хочешь — проверяй. Это если нас не трогать, конечно. Бывает, обидимся. А так нас опасаться нечего.
— Я так и подумал. Леди Рата — весьма добрая леди.
— Рата? Это конечно, — белобрысый усмехнулся. — Если ты на мертвяка намекаешь, так его не со зла на работу посылают. Он сам к нашим леди прилип. Очень привязчивый. Его гнали-гнали, потом пожалели. В общем, нормальный у нас скелет, жаль неразговорчивый. Ну, на новых людей он сильно действует. А чего его боятся? Он сам незнакомых боится.
— Понятно, — Лит вздохнул. — А зачем он сапоги носит? У него ж, небось, от сырой земли насморка не бывает.
Ныр хихикнул:
— Да уж, какой у мертвяка насморк? Другое дело — он частенько пальцы теряет, зацепится ногой и готово. Приставляй потом костяшки, или похожие подбирай. Хлопотно. А сапоги — защита хорошая.
— Надо же, я сразу не догадался.
— С мертвецами по-особенному рассуждать нужно. Ты лучше скажи, чего ты один в глуши ходишь?
— На разбойников наткнулся. Пришлось крюк делать. А до этого, если честно, заставу у моста обходил. Не хотелось на глаза страже попадаться.
— Неприятности?
— Да не то чтобы. Королевская стража меня не ищет. Но боюсь, моим знакомым сболтнут. Тогда неприятности будут.
— Ничего. Без неприятностей жизнь скучная, — утешил Ныр. — За неприятностями обычно чего-нибудь хорошее приходит.
Лит возражать не стал. Хотя, если вдуматься, ничего шибко хорошего в жизни углежога давненько не случалось, а неприятностей даже не пересчитать. Хотя были ведь вечера с Книгой. И Фредке была.
Стало грустно, но тут вышли к приметной сосне, и Лит поспешно полез за имуществом. Ныр внизу поймал сумку и мешок с припасами.
— Короб тоже бросай!
— Нет, он хрупкий, — пробормотал Лит, осторожно спуская короб за лямки-веревки. Сквозь плетенку было слышно, как посапывает обеспокоенный Малый.
— Экий у тебя багаж солидный, — заметил Ныр. — Запасся на славу.
— Хм, что есть, то есть, — пробормотал Лит, развязывая крышку.
Малый заморгал на свет, выставил ложку, напоминая, что можно и покушать.
— Ой! — завопил белобрысый. — Да ты, углежог, детей по деревьям развешиваешь?!
Малый заплакал, испугавшись чужака с громким голосом. Лит достал его из корзины, погладил по спине в измятой рубашонке и сердито зашипел на крикуна:
— Чего орешь? Это мой родственник. Осиротел, я его к тетке несу. Чего здесь удивительного?
— Да собственно, ничего, — виноватым шепотом сказал Ныр. — Я от неожиданности. Смотрю, а он на меня смотрит. Офигеть! Странное у тебя имущество. И хранишь ты его странно.