Самому Литу уж точно было жарко. Валил сосны, спешно чистил от ветвей. Скатывать к воде помогал арбалетчик. Его звали Лелг. Оказался толковым парнем — и охрану нес, и вовремя рядом оказывался, когда нужно было к косогору стволы откатить. Разговаривать было некогда, да и не нужно, — стрелок явно не первый раз за бревно брался. Подкатывали ствол к спуску, — Лелг кивал, ставил шест, и исчезал в лесу. Понятно, первым делом безопасность. Впрочем, на откосе Лит и сам управлялся. Бревно, разбрасывая песок, катилось вниз. Там его принимали ныряльщики, тянули в воду. Магичка и сам господин Жозеф работали наравне с говорливым Ныром. Пустоголовый Авель, тот вообще не показывался, — вязал под водой бревна. Но самым странным было то, что командовала возведением мудреного помоста светловолосая Лот-Та. Углежогу сроду не доводилось слышать, чтобы женщины такими сложными делами заправляли. Впрочем, задумываться времени не было.
Треск падающих стволов, запах хвои и шишек, четкий стук хорошего топора, — на ноющую спину Лит привычно не обращал внимания. Последняя ветка… рядом появился Лелг.
— Поехали?
— А то.
Бревно послушно разворачивается, — вроде само идет, шесты лишь подправляют. Цокает с ели сердитая белка.
— Боится, лес напрочь сведем.
— Запросто.
Прыгает бревно с истоптанного склона…
В сумерках снизу заорали:
— Хорош! Сейчас зацепимся.
Лит, отдуваясь, сунул топор в петлю. Внизу речники вылезли из воды, тянули заведенный лодкой канат.
— Управились? — рядом с Литом возник арбалетчик.
— Наверное, — пробормотал Лит. Смысла сооружения настила он по-прежнему не улавливал. Не поедет же по бревнам корабль сам собою? А сдвинуть его канатом даже десятку человек не по силам.
Лит помог затащить канат на косогор. Речники принялись крепить за старую коренастую сосну. Магичка ловко вскарабкалась на ветви, набросила витки на ствол и толстенный сук. Канат был странный — очень светлый, из непонятной плотной пеньки.
— Выдержит?
— Если что — повторим, — прохрипел господин Жозеф. Обнаженные безрукавкой руки у него были крепкие, с мускулами витыми и твердыми, словно тоже всю жизнь топором махал.
Магичка Рата перышком спорхнула на землю.
— Ну, да помогут нам боги.
Ныр подтолкнул углежога:
— Берись, пока не замерз.
Лит послушно взялся за канат. Глупо как-то — ясно же, такую махину руками не сдвинуть.
— Авель, в хвост становись! И не пахни, — скомандовала Рата.
Скелет послушно зашлепал к самому стволу. От костяка действительно шел слабый запашок старых мокрых костей. Лит ощутил к мертвяку нечто вроде сочувствия.
Речники взялись за канат. Лот-Та решительно встала рядом с подругой.
— Детка, тебе вроде бы не положено, — неуверенно сказал господин Жозеф.
— Я уполовинисто, — пообещала молодая женщина.
Предводитель покачал головой и крикнул:
— Сиге, включай!
Долетел неразборчивый ответный возглас, и канат вдруг дернулся и начал натягиваться.
— Навались! — скомандовал Жозеф.
Все дружно навалились, Лит старался не отставать.
Корабль вроде бы дрогнул, но остался на месте. Натянутый канат дрожал струной, мужчины скрипели зубами, но дело не шло. Нет, корабль вновь вздрогнул, двинулся, снова замер.
— Лотта, прошу… — прорычал господин Жозеф.
— Я слегка, — процедила молодая женщина, её длинные ноги все глубже зарывались в песок.
— По уму! — взвыла Рата. — Дитя, ослабь хватку. А ты, лесовик, давай, не стесняйся! Ну, осьминог дичалый, нажми, что б тебя задницей насадило…
В проклятиях маленькая девушка разбиралась. Арбалетчик сквозь зубы засмеялся. Остальным было не до смеха. Ругань всех подстегнула.
— Да тебе, лесоруб, говорю, — рявкнула девушка. — Помогай! Хватит сдерживать. Нашел время, за ногу тебя на мачту, рожей об….
Лит не на шутку испугался. Сейчас в магичке ничего очаровательного не было. Даже на мертвяков так не орут. И требует невесть что. Он же старается, спина аж трещит. Разве она может знать…
— Она знает о тебе. Не придуривайся.
— Откуда она знать может? Ты сказал?!
— Разница какая? От нее же не скроешь.
— Демон тебя задери, язык без костей. Опозоришь! Вонять будем…
Было уже поздно, по коже плыло знакомое тепло. Речники ругались разноголосо, но тянули, канат и сосна скрипели. Может, именно от ругани канат пошел чуть живее, в речном сумраке громко всплеснуло, корабль сполз в воду правым килем, и через мгновение уже полностью закачался на мелководье.