Лит переложил кувшин в другую руку, — пальцы замерзли. Надо бы рукавицы купить или сшить. Деньги из наследства Малого на себя тратить вроде бы не пристало. Но остаются еще «короны», полученные от речников за работу. Солидная сумма, да только жаль ее на пустяшные рукавицы тратить. В родной хижине шкурки для этой цели давно приготовлены. Только, когда до хижины доберешься? Нет, все-таки потратиться придется.
Лит вышел к забору постоялого двора. Сейчас за угол, потом еще раз за угол, и дома будешь. В смысле, у кожевника. Малый, небось, уже заждался.
Из проулка послышалась возня. Кто-то охнул, придушенно выругался. Дерутся? Лит поморщился. Что это они с утра? Обходи теперь лишние дома.
— Ах, тварь бродячая. Под дых ему, кочерыжнику!
— Попробуй! Криминальность дранная. Иди сюда, я тебя на британский флаг…
Лит покачал головой и поставил кувшин под стену. Знакомый голос, и северные тайные навороты знакомые. Так и думалось, что в каком-нибудь мордобое доведется встретиться.
Неугомонный северянин дрался с тремя местными здоровяками. Одного из местных Лит даже знал, на рынке парень вертится — подручным у мясника. Правда, вертеться ему за тесным прилавком трудновато, своими широченными плечами едва столбы не сносит. Запоминающийся ученик у мясника.
Гиганта Ёха как раз свалил, — детина сидел на снегу, глазами хлопал, — соображал, что за сила его на задницу опустила? Зато двое других наседали, — эти были половчее, кулаками махали резво, — Ёха уже схлопотал в глаз, но, по своему обыкновению, драпать и не думал, все норовил парней на свои хитрые приёмчики купить. Трудновато приходилось, подобные фокусы легче с неповоротливыми здоровяками проскакивали. Но северянин словчился, за кисть ухватил, дернул-подвернул, противник только охнуть успел, взлетел так, что сапоги о середину забора ухнули. Зато второй горожанин успел из-за голенища нож выдернуть. Умело так держал, явно не впервой было требуху выпускать. А Ёха, дурень, еще вздумал здоровяка, принявшегося подниматься, обратно на снег осаживать. Паренек с ножом вроде как пятился, да только клинок ловко бедром прикрывал.
— Эй, ты давай по-честному, — посоветовал сзади Лит.
Парень зыркнул через плечо:
— Не лезь не в свое дело, лесоруб.
— Я не лезу, — буркнул Лит. — Мне пройти нужно.
Судя по взгляду, парень понимать тонкие намеки не желал. Пришлось его задеть концом топорища по запястью. Кажется, Лит по своей лесной неуклюжести переборщил, отчетливо хрустнула кость. Парень взвыл, нож упал в снег. Лит хотел посоветовать местным драчунам убираться, пока отпускают, но те и сами сообразили. Проскочили в дыру в заборе, последним протиснулся здоровяк. Лит на всякий случай глянул, — парни уже забрались на крышу покосившегося хлева, прыгали в соседний проулок. Державшийся за сломанную руку, оглянулся, крикнул что-то обидное. Ну городские, что с них взять?
— О, ножичек! — сказал Ёха, поднимая из снега оружие с клинком, больше похожим на шило.
— Дрянь, а не ножичек. Баловство бандитское, — пробормотал Лит. — Зуб-то тебе не вышибли?
— Нет, вроде, — Ёха потрогал пальцем во рту, сплюнул розовым.
— Странно как ты умудряешься хоть какие зубы сохранять.
— Что зубы? Было бы что жевать. Пошли, пивом угощу. Я при деньгах, — с достоинством пригласил северянин. — И спасибо, что помог. За этими «перьями» поди уследи.
— Надо же, и с зубами, и с деньгами, — Лит покачал головой. — Никак мир перевернулся? Лордовые деньги в Фурке успели поровну переделить?
— Нефиг ржать. До настоящей революционности ситуация еще не созрела. Деньги я честно заработал. Вообще-то я рад тебя видеть. Только что ты здесь делаешь? Ты же домой собирался?
— Не туда свернул, — буркнул Лит, пожимая крепкую ладонь старого знакомого. Выполнять чужой северный ритуал оказалось почему-то приятно.
— Ха, а я вот свернул правильно, да все равно застрял. В кабак идем?