— Ёха, лучше я буду разговаривать, — шепотом предупредил Лит, и во весь голос ответил: — Стоим ваша милость! Не чаяли в глуши слуг Светлого встретить!
— Во славу Светлого! — рявкнул всадник. — Кто такие будете?
— Из Фурки, ваша милость. В кожевенной лавке трудимся. Вот, лошадей послали забрать. Хозяин осенью давал родственникам. Теперь взад забрали, стало быть. Кожи возить надобно.
— Благостен труд смиренный, — пробурчал всадник, пристально разглядывая сидящих в санях.
— Ибо сказано Светлым: «Не убоится тот, кто смиренно и в трудах бытие свое измышлял. Ждет Светлый в чертогах высоких…» — с глупой улыбкой ответил Лит.
— Знаешь закон, Светлый доволен будет, — одобрил всадник. — Раз местный, скажи, как нам к Выселкам выехать? Эта дорога или другая?
— А как же, эта и есть. Вон туда, подальше проехать, и на месте будете.
— Ездили мы дальше, — злобно сказал второй всадник, заросший рыжей короткой бородой. — Там кроме развалюхи ничего и нет. Нам хутор нужен. Там нас знакомые ждут.
— Так вам Новые Выселки нужны! — обрадовался Лит. — То по дороге на Тинтадж. За город выедете, там пряменько поворот налево, потом еще налево. Поворот неприметный, а так все прямо, только чуть левее нужно брать. Рукой подать. А здесь Старые Выселки. Есть еще Луговые Выселки, так те по дороге на Дубник…
— Демоны вас здесь раздери, — крестоносный выругался, разворачивая коня. — Сплошь Выселки. Придумать ничего получше не могли? Еще городом назвались.
— Со старины так повелось, — сочувственно сказал Лит. — Сами путаемся.
— Поехали, — приказал крестоносный спутникам. Узконосый всадник, почему-то особенно пристально разглядывающий Лита, хотел что-то сказать, но предводитель уже ударил каблуками коня.
— Здоров ты врать, — сказал Ёха, глядя вслед верховым. — Наплел мигом.
— Чего я врал? — Лит пожал плечами. — Луговые Выселки действительно имеются. Отчего не быть Старым и Новым? Фурка, все-таки не деревня какая-то.
— Ну да, — Ёха хихикнул. — «Всё прямо и прямо, только левее держать нужно». Ух и разозлятся, когда допрут. Я бы их порубил, да и дело с концом.
— Еще не поздно, — пробормотал Лит. — Возвращаются. Что-то быстро доперли.
Всадники возвращались рысью.
— Эй, длинный, — еще издали крикнул крестоносный. — А ты сам-то откуда будешь? Что-то ты нам знакомым кажешься.
— Я кожевеннику помогаю, — сказал Лит. — А раньше в лесу работал. С вашими, что Светлому верят, не раз встречался. Интересные люди, это да.
— Ты нам зубы не заговаривай, — резко сказал узконосый. — Топор где взял? У моего дружка такой был. Очень он им гордился.
— Я своим тоже горжусь, — с достоинством сказал Лит. — Мне топорик наставник подарил. Добрейший человек. Ума небывалого. Тут его знак стоит, взгляните, коли не верите.
Лит неторопливо протянул топор рукоятью вперед.
— Ну, нашего Хабора умом-то небывалым Светлый вряд ли наделил, — ухмыльнулся рыжебородый.
— Может, я и обознался… — начал узконосый, беря оружие, но тут Лит ткнул рукоятью топора, метя ему прямо в зубы. Не слишком удачно, всадник дернулся, ему лишь рассадило щеку. Лит молча прыгнул на противника, — оба цеплялись за топор, лошадь испуганно затопталась — углежог повис на всаднике сзади, силясь свалить с седла.
— Коли его! — взревел предводитель, выхватывая меч.
Рыжебородый взмахнул коротким копьем, метя в спину Литу. Но тут уже Ёха, ловкий как голодный горностай, рубанул мечом по древку.
— Церковных — к ногтю!
Лит слышал за спиной лязг стали. Оглядываться было некогда, — противник с седла почти сполз, — нога застряла в стремени, — но все рвался из рук углежога. Испуганный конь поволок обоих по дороге. Лит скользил на коленях, обеими руками тянул к себе топорище, давя на горло врага. Узконосый захрипел в жестких тисках, глаза выкатились от ужаса. Лит рванул топорище вбок, ломая шею…
Драться мечом Ёха не слишком-то умел, но и противники не были мастерами клинкового боя. Рыжебородый норовил не столько рубануть своим коротким тесаком, как огреть наглого северянина обрубком копейного древка. Предводитель рубился ловчее, Ёха с трудом парировал удар, тут же заработал по плечу дубинкой-обрубком.
— Ах ты, сука святошная!
Клинок нового меча, Ёха еще к нему и приноровиться не успел, распорол рукав стеганой куртки рыжебородого. Судя по тому, как противник покачнулся в седле, руке тоже досталось. Порадоваться Ёха не успел, — главный крестовый дотянулся своим прямым мечом, — бок северянина обожгло.
— Ну, епископ, твою… — Ёха врезал рукоятью меча по конской морде.