— Кстати, как твои раны?
На удивление, уже к утру от маленьких порезов и ссадин не осталось и следа. А самые глубокие ранки превратились в мелкие царапинки. Вероятнее всего, это та мазь помогла. Невероятно, что в тёмном лесу есть такие лекарства. У нас о таких только мечтают.
— Спасибо. Почти всё прошло и не болит вовсе.
После моего «спасибо» он легко улыбнулся и тут же сделал серьёзный вид.
Спустя время он отложил свою книгу в сторону и начал собираться. Подошёл к шкафу в углу комнаты, достал оттуда пару рубашек. Пару минут выбирал между тёмно-синей и чёрной и, остановив свой выбор на чёрной, кинул её на диван. Подойдя уже к дивану, он начал расстёгивать пуговицы рубашки, которая была на нём, и я машинально отвернулась.
— Можешь поворачиваться.
Чёрная рубашка на нём идеально гармонировала с тёмно-серыми брюками и его чёрными волосами. Казалось даже, что его волосы настолько чёрные, что они темнее рубашки на нём. Да что там рубашки — они казались темнее самой непроглядной ночи. Накинув сверху свой красный плащ с золотыми узорами, он направился к входной двери.
— До озера дойдёшь так, сейчас на улице вряд ли кого встретишь. А как искупаешься, переоденешься — надеюсь, у Розы будет что-то подходящее тебе по размеру.
Мы спустились вниз. На первом этаже была большая гостиная и камин, возле входа — небольшая стойка. Стены были в причудливых узорах, у камина находилась пара кресел и большой диван. Ножки диванов и кресел были необычайно красивы, как и всё в этом поместье в целом. Тёмное дерево с вырезанными на нём узорами, большой ковёр, на полу — роскошная расписная плитка. Вряд ли у мэра нашего города такой дом.
Роза сидела в одном из кресел у камина, как только мы спустились, она сразу подошла к нам.
— И куда это вы собрались в столь поздний час, мои хорошие?
— На озеро, — ответил Маркус. — Гнездо на голове девчонки видела? — он усмехнулся.
— Грубиян, — старуха отвесила Маркусу лёгкий подзатыльник, и я не смогла сдержать смешок.
Стоило только ему посмотреть на меня — смеяться тут же расхотелось.
— Я сделаю вид, что ничего не заметил. Роза, у тебя случайно не будет чего-то подходящего на неё?
— Даже и не знаю. Если твои глаза не врут, то я вижу её такой маленькой и худущей.
Его глаза не врут?
— Вы что, можете смотреть глазами господина Маркуса? — всё-таки решила поинтересоваться я. Интерес взял надо мной верх.
— Не то чтобы смотреть чужими глазами… Я могу быть в голове Маркуса, читать его мысли, видеть его прошлое и настоящее. Условно говоря, я могу копаться в его сознании, — она широко улыбнулась.
— То есть и в… — тут меня перебил Маркус.
— Нет. В твоей голове она не бывала и не побывает, наверное. Роза может многое, но только если ей это позволено. Я сам дал согласие на то, чтобы она могла видеть мои мысли. Хотя иногда думаю, что зря.
Они оба рассмеялись, а я находилась в лёгком шоке. В моей голове не укладывалось, как кто-то может читать чужие мысли и лазить в его голове.
— То есть если я разрешу, то вы так же сможете и со мной?
— Дело не только в разрешении, Софи, — мягко начала мне объяснять ведьма, — но и в том, нужно тебе это или нет. Действительно ли ты этого хочешь. Так же, как и с заклинанием. Ты дала на него согласие, но если бы ты действительно не хотела нашей помощи, то ничего бы не получилось.
— Роза, слишком много информации.
— Я тебя поняла, Маркус. Сейчас я что-нибудь посмотрю для неё.
Роза ушла, а мы стояли и молчали. Через какое-то время старуха вернулась с небольшим свёртком вещей в одной руке, а в другой у неё были маленькие светлые босоножки. Верёвочки на босоножках были длинными и висели почти до пола.
— Всё, что смогла найти. И вот возьми ещё накидку, на улице довольно прохладно.
— Большое спасибо.
Тут неожиданно Роза погладила меня по голове, не переставая тепло улыбаться. Она такая хорошая, пусть и странная. Но как ни крути — она элайка! Нельзя ей полностью довериться, так же как и этому парню. Пока я не придумаю, что мне делать дальше, всё, что мне остаётся, — это улыбаться и быть послушной.
Маркус взял все вещи себе в руки и отправился к выходу, уже у двери обернувшись и окликнув меня:
— Долго мне тебя ждать?
И я послушно пошла за ним.
Мы шли по той самой тропке, где я впервые встретила его. На улице было темно, но вдоль тропки, в месте, где мы шли, и чуть дальше загорался свет. Не было ни фонарей, ни каких-то столбиков. Огонь рядом с нами появлялся из ниоткуда и витал прямо в воздухе. Это не могло не удивлять. Вдруг огоньки перед нами перестали появляться, мы свернули с тропки и пошли по небольшим кустам. Маркус шёл спереди, а я послушно топала позади него. Он, наверное, знает, куда идёт, но когда мы сошли с тропы, что-то во мне сжалось и стало не по себе. Маркус словно почуял мой страх, остановился и развернулся ко мне лицом.