Ничего себе я поспал! Это большая редкость, когда я могу позволить себе лишнее время на сон. Видимо, я и вправду сильно вымотался во время дороги домой — сил хватило только дойти до номера. Даже сырость одежды, которая впоследствии пропитала всю постель, никак не повлияла на мой сон.
Встав с кровати, я решил переодеться и спуститься вниз к Розе: вчера я так и не отдал ей сбор западных трав, которые собрал по её просьбе.
В гостиной поместья кипела жизнь. Кто-то из постояльцев торопился в столовую, чтобы позавтракать, кто-то сидел у большого камина. Старуха Роза, как и ожидалось, всё так же стояла у стойки и принимала новых гостей. Я же решил подождать у лестницы, пока ведьма оформит постояльцев, чтобы потом отдать ей травы и отправиться на прогулку или небольшую охоту.
Спустя несколько минут Роза наконец освободилась, и я направился к ней.
— Утро доброе, Маркус. Как спалось?
— Доброе. На удивление, я сегодня хорошо выспался. — Роза ожидаемо чуть удивилась. — Кстати, я тут тебе принёс растения, которые ты просила.
Засунув руку в карман плаща, я достал небольшой мешочек из льняной ткани и передал его ведьме.
— Ох, ты как всегда вовремя. У меня совсем недавно закончилась половина ингредиентов для сонного отвара, — старуха мигом убрала мешочек в небольшой сундук за стойкой и вновь повернулась ко мне. — Спасибо, Маркус, выручил меня. Вечером уже смогу наварить кучу сонного отвара — будет время, спускайся на чашечку.
— Обязательно загляну.
Я развернулся и уже было направился к выходу, как вдруг ведьма окликнула меня.
— Маркус! Совсем запамятовала — тебе же сегодня утром письмо пришло. — Она резво дошла до меня и отдала конверт с моим именем. — Что-то подсказывает мне, что это от господина Моригана.
Что-то ей подсказывает… Да она наверняка прекрасно знала, что это письмо от отца. Любой зрячий видит в тысячу раз меньше, чем слепая ведьма.
И опять я получил подзатыльник.
— Не забывай, что я всё прекрасно слышу! — Роза нахмурила свои густые брови и, развернувшись, ушла на своё место.
Надо бы уже запретить ей копаться в моих мыслях. Иногда это жутко раздражает.
Я стоял уже около выхода и держал в руках конверт. Неужели отец уже знает о том, что я прибыл обратно? Я убрал конверт в карман и вышел на улицу.
Погода, на удивление, сегодня была тёплой и очень ясной. Сквозь огромные деревья местами пробивались яркие солнечные лучи. Для этого времени года солнце выглядывало весьма редко. Я неспешно шёл по лесу, лучи время от времени падали мне прямо в глаза, и я невольно щурился. В голове вновь было слишком много мыслей.
С чего бы начать? Из списка дел по возвращении я отложил в дальний ящик встречу с отцом. А как же всё остальное? Первым делом посетить старейшин и доложить о ситуации на западе или же отправиться на кладбище? Совсем недавно был тот день, когда умерла мама. Неужели её нет со мной уже столько времени?
От мыслей меня отвлёк шум чуть поодаль от меня. Хруст сухой ветки. В чаще леса, где деревья и заросли дикой ежевики стояли более плотной стеной, куда едва попадали солнечные лучи, было сложно что-либо разглядеть. Пахло кровью. Видимо, чья-то добыча прячется в высоких зарослях.
Ещё немного прогулявшись по лесу, я отправился обратно в поместье. Но всю дорогу меня не покидала мысль о том, кто же смотрел на меня из темноты.
По возвращении в поместье я хотел сразу подняться в комнату, но, заметив, что в гостиной никого из постояльцев нет, решил немного посидеть возле камина. Удобно уместившись в большом кресле рядом с ним, где было так уютно и тепло, я задумался: кто же мог наблюдать за мной там, в лесу? Возможно, это Карлос, но, если подумать, тот бы обязательно вышел и завязал очередную драку.
Долго находиться в одиночестве мне не пришлось. Тихо со спины ко мне подошла Роза.
— О чём задумался?
— А то ты не знаешь? — я развернулся и посмотрел в её сторону.
— За кого ты меня принимаешь, волк? По-твоему, я всегда копаюсь в чужих мыслях? Давно бы поставил запрет, если что-то не нравится, — произнесла она с лёгкой обидой в голосе. — Знаешь, иногда просто хочется поговорить с кем-то. Вживую.
— Извини, не хотел тебя обидеть.
Ведьма улыбнулась, зная, что извиняться я могу только перед ней. Она всегда улыбалась, когда это происходило.
— А мысли свои я от тебя не закрою. Только ты обычно можешь разобрать всю кашу, которая творится у меня в голове, и дать дельный совет.