Да что он несёт? Маркус — он ведь не такой. Он бы не стал так поступать со своим братом. В моих глазах он хоть и был часто холоден, доказывая всему миру, что он один справится со всем, но он так же был добрым, в нём было сострадание, и он не раз проявлял заботу.
— Ты ошибаешься! Маркус никогда бы так не поступил.
— Софи, ты своими словами всё больше доказываешь, что ты его совсем не знаешь. Он не такой, как ты о нём думаешь. Одна его мамаша чего стоит. Мерзопакостная ламийка, подлая и наглая дрянь. И её отпрыск, полукровка, точно такой же!
— Полукровка?
Карлос начал громко смеяться, держась за живот, а я ничего не понимала. Маркус говорил однажды, что у него с Карлосом разные матери и один отец, но он никогда не упоминал, что его мать была ламийкой.
— Так он тебе ничего не рассказал? — он сделал небольшую паузу и подошёл ко мне поближе. — Да, именно так. Его мать — жалкая ламийка. Только благодаря тому, что звериное нутро в нём преобладало и он обратился даже раньше срока, его оставили в живых. Но я до сих пор не понимаю, почему я должен делить право наследования с полукровкой. Я! Чистокровный элаец!
Его до этого тихий голос уже перешёл на крик и он продолжал говорить:
— Он изначально ошибка природы. Его не должно было существовать, понимаешь? Только из-за того, что его дрянная мамаша смогла сбежать от отца, он появился на свет.
— Ты просто ненавидишь его за то, кем он родился? За то, что он полукровка?
— Просто? По-твоему это просто? Неужели тебе, как одной из народа Элая, теперь не противно от осознания того, с кем рядом ты находилась? В нём течёт кровь ламийцев.
Он так яро ненавидит ламийцев просто за то, кем они являются. А если бы он знал, что и в моих венах течёт кровь народа Лами? Что тогда? Сразу бы прикончил меня, просто за моё существование.
Я всё больше начинала понимать, как же народы ламийцев и элайцев тонут в этом болоте. Болоте ненависти друг к другу. Эта война между двумя народами продолжается так долго, что все, наверное, уже и забыли, с чего она началась. Осталась лишь слепая ненависть друг к другу. Нас так воспитали, нас так учили, в нас закладывали это с самого детства, что мы враги друг другу по рождению.
— Ты ведь не такая, как эти ненормальные? Как те, кто готов защищать ламийцев и кричать, что мы их просто не знаем, — Карлос внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.
— Я буду защищать только Маркуса! Ты не имеешь права так к нему относиться, только потому, что он не является чистокровным элайцем. Он живёт среди вас, имеет способности и умеет обращаться. Это и есть то, что отличает элайцев от ламийцев, так почему же нельзя просто принять его как одного из народа Элая?
На секунду Карлос задумался, но после опустил взгляд и еле слышно произнёс:
— Не в этой жизни.
После этих слов мужчина испарился, оставляя меня одну.
Я легла на кровать и укрылась колючим одеялом, принесённым Карлосом. Протянув руку к прикроватной тумбе, я потушила лампу, что блекло освещала маленькую комнату, и провалилась в сон.
Открыв глаза, я увидела Маркуса, сидящего на краю моей кровати. Он держал меня за руку и с нежностью гладил её.
— Я здесь, и теперь всё будет хорошо.
— Как же я тебя ждала. Я знала, что ты придёшь, знала, что не оставишь меня! Я говорила Карлосу, что ты не такой.
— Какой? — с удивлением на лице спросил парень.
— Карлос говорил, что ты плохой. Что ради своей выгоды сделаешь всё, что угодно. Но теперь ты здесь, и всё будет хорошо.
— Всё будет хорошо… Но только не у тебя, — Маркус сжал мою руку до боли в пальцах и хищно посмотрел на меня. — Понимаешь, я долго думал, как же мне поступить в сложившейся ситуации, и нашёл наиболее выгодный для меня выход. Сегодня ты попрощаешься с жизнью. Старейшины уже не смогут проверить, лгал я им или нет, а твою смерть я свалю на брата. Это наилучший для меня расклад.
— Что? Что ты несёшь, Маркус?
— А что? Подумай сама. Брата за убийство моей возлюбленной казнят либо изгонят. Не быть ему больше одним из наследников клана. Меня назначат вожаком. Но не переживай, я прекрасно отыграю роль человека, потерявшего навсегда свою любовь. Я буду очень сильно горевать.
Он сжал мою руку ещё сильнее, и я попыталась высвободиться, но его хватка была крепкой. Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, о чём он думает на самом деле, надеясь, что это лишь одна из его глупых шуток. Но через мгновение я поняла, что он настроен серьёзно.
Его глаза цвета густого тумана начали наливаться кровью. Он улыбался, и я видела, как его зубы превращаются в клыки. Я наблюдала, как его лицо и тело менялось, покрывалось густой шерстью, чёрной как непроглядная тьма. Я наблюдала, как он теряет человеческий облик, и не могла пошевелиться.