-Это аллергия на солнце.
-Ага!..
-Дубина!
-Почему? Если он всего лишь болеет, мог бы просто сказать и всё.
Дик почесал лоб костяшками пальцев. Всё-таки общение с малолетками не его конёк: всё им объясни, разжуй и в рот засунь, ещё и челюстью за них подвигай, потому что не соображают элементарных вещей.
-Я же говорю, дубина. Мужчины не любят показывать своих слабостей, и уж тем более никого из нас не заставишь признаться в болячках. Все мы здоровы как быки, даже если потроха насквозь гнилые или песок сыпется.
-Но говорят, что шрамы украшают мужчину.
-Шрамы - это святое. Хошь, свой покажу? Вила собой от маньяка какого-то прикрыл, ну меня "розочкой" вместо него и пырнули. Кровищи хлестало...
Глядя, как парень поворачивается к ней спиной и начинает расстёгивать ремень, Полина поспешно отказалась, заверив, что верит на слово.
-Странные вы, вроде и собачитесь постоянно, а чуть что, так ты за него собственную задницу не жалеешь.
Дик сделал вид, что смутился, почесал предмет обсуждения.
-Просто меня его отец когда-то нанял, чтоб таскался за этим отшельником. Вил, когда пацанёнком был, вообще терпеть никого не мог, от всех сбегал, со всеми в драки ввязывался. Один раз под солнце попал, едва откачать сумели. Ты у него шрамы от ожогов видала? Это с тех пор осталось, у него шкура ультрафиолет не переносит, разлазится, словно гнилая, б-рр. По диспансерам да санаториям потом полгода валялся, дурак. Мы там с ним и познакомились.
Полина хмыкнула.
-Тоже лечился?
-Не-а,- Дик опять шлёпнулся напротив Полины.- Рядом детский дом стоял, этот выскочка однажды что-то в его адрес ляпнул, а я услышал. Мы подрались - я дал ему в глаз, он укусил меня за руку. С тех пор и грызёмся.
-Ты сирота?
-Откуда мне знать? Родителей-то я не видел,- ухмыльнулся Дик. Но глаза блеснули холодными льдинками.
Полина неожиданно протянула руку и взлохматила ему чёлку. Парень оторопело хлопнул ресницами, но ругаться не стал, даже сам чуть вперёд подался, загипнотизированный выражением лица девчонки. Раньше она только строила рожи или дулась. Сейчас просто смотрела на него, спокойно и даже немного печально, словно все мысли вывернула и прочитала. И внешне стала лет на десять старше. Внутри у Дика завязался тугой узел - та самая, из рукописей...
-Прости.
-Я удивляюсь, как Вил тебя постоянно прощает,- буркнул парень. Ему вдруг стало неуютно рядом с этой девочкой.- Он из-за таких длинноносых в эту чащу и свалил, чтоб не доставали. А тебя терпит.
-Это потому что я послезавтра уеду.
-Да, наверно.
Дик откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая Полину. Интересно, почему действительно терпит? Вил никогда не был особенно дружелюбным и даже с Диком мирился только потому, что к нему его приставили, тогда почему этой пацанке он позволил безнаказанно себя изводить? Не из-за рисунков же?! Та рукопись, которую они обнаружили здесь когда-то, было исчёркана изображениями красивой молодой девушки. Ничего необычного, разве что волосы по плечам рассыпаны, что, кажется, в дремучем прошлом, не поощрялось, но тот, кто рисовал, точно любил её без памяти - толстенный фолиант, бесценная вещь, от корки до корки был исчёркан изображением одной и той же особы. Дику, ценителю женской красоты, она нравилась, но не настолько, чтоб ночами чахнуть над рисунками, пытаясь разобрать полустёртые надписи. А вот Вил долго ерундой маялся, всё пытался разузнать о необычной книге побольше, даже с профессорами из университета связывался.
Полина была маленькой копией той простоволосой незнакомки. Не такой изящной, не такой взрослой и не такой загадочной, и всё же даже у Дика той ночью сердце ёкнуло, когда Вил выудил это чудо из собственной клумбы. Да ещё и побрякушка эта странная...
-Чего?
-Откуда у тебя тот медальон?
-Дед подарил.
-Фамильная драгоценность?
-Просто медальон. В детстве я с ним часто играла, вот он мне и достался.
-Ты же в курсе, что на нём выбито имя владельца этого замка?
-Вообще-то на нём выгравировано имя моего деда.
-Ха! Ещё скажи, что он и есть тот хозяин.
-Ну, он мне много всяких сказок рассказывал про вот такую вот домину в лесной глуши и чудеса вокруг, знаешь ли.
-Я слышал - про тот чёртов можжевельник.
-Ну да. И про него тоже, только он его вересом называл, как в давние времена. И про камень с рунами где-то в окрестностях.
-Всего лишь трещины на валуне. Ничего особенного.
-А ещё источник живой воды.
-Если влить в себя ящик пива, на следующий день любая лужа станет живой водой. Ерунда.
-Ну...- Полина призадумалась. Дик нагло зевнул ей в лицо - ему тоже нравилась эта словесная перепалка,- призраки в здешних скалах?
-Обычное эхо. Если будешь громко орать, здесь тоже из-под каждого куста такие призраки повылазят.
-Ладно, убедил. Всё, что я знаю - это дедушкины сказки.
Дик подался вперёд, в глазах зажёгся хищный огонёк.
-А хочешь увидеть реальность?
* * *
Реальность оказалась не такой радужной, какой казалась ещё два дня назад. Спасало только свинцовое осеннее небо, чьи тучи от пуза были набиты дождями. Можно было спрятаться в них и безбоязненно... не плакать - это всё же привилегия этих чёртовых людишек, - но хотя бы повыть, точно изгнанный из стаи волк. Волком Вильмар себя и чувствовал, только раньше одиночество и ненависть людской "стаи" его не задевали. Теперь же нужно было найти какой-то способ влиться в неё и во что бы то ни стало раздобыть лекарство для Полины. Сама она, кажется, совсем не страдала от того, что жизнь её угасает, не успев даже толком разгореться. Мало что понимающий в короткой человеческой жизни, вампир не мог взять этого в толк и злился.
-А ты не можешь Полину... ну... обратить?- перед тем, как уйти, спросил мальчишка. Вильмар посмотрел на него долгим оценивающим взглядом. Если бы всё было так просто, он бы уже давно это сделал, даже если бы не знал о чахотке. Если бы всё было так просто, Полина бы просто к нему не пришла.
-Прости, вампиризм не бешенство - укусом не передаётся.
-Тогда какая от тебя польза?
-Никакой, ты прав. А от тебя? Вместо того чтоб поддержать сестру или отвлечь её, ты только больше её огорчаешь своей постной физиономией. Перед тем, как заявиться сюда в следующий раз, потренируйся перед какой-нибудь лужей улыбаться.
-А тебе и это не поможет! Я могу научиться, но ты-то, сосулька, как ты можешь стать достаточно тёплым, чтоб она не тряслась в твоих лапах от холода?
Вильмар не сдержался и улыбнулся, продемонстрировав крепкие клыки. Вообще-то, его тело умело проделывать и не такие фокусы - всего-то нужно позволить сердцу стучать посильнее, разгоняя стоячую кровь по венам, и в присутствии Полины с этим не возникало проблем. Может, именно поэтому за последний месяц он так очеловечился, научился видеть сны, неожиданно обнаружил, как неприятна ломота от усталости и полуденное солнце больше не выедало ему глаза своим едким жаром? Даже впервые в жизни попробовал человеческую пищу, и она не показалась ему такой уж противной. Вообще-то, всё это ему нравилось. По-настоящему. Он всю свою бесконечную жизнь гонялся за новыми ощущениями, чтобы не свихнуться от въевшегося одиночества и как ребёнок радовался тем крупицам, которые ему перепадали время от времени - Полина со своей любовью, Марк со своей небоязнью; и вдруг на него обрушился целый шквал чувств и знаний. Не так уж и плоха человеческая жизнь, а что коротка, то и даётся им куда больше, чем прочим. Возможно, со временем, если насовсем отказаться от крови и жить жизнью теплокровного, возможно, он бы мог стать настоящим...
Уже в который раз Вильмар удовлетворённо заурчал про себя - раздосадованный отрешённой улыбкой вампира, Марк, едва сдерживая рычание, бросился на него с кулаками! Хо-хо, всё это было бы очень смешно, если бы не было так грустно.
-Ненавижу тебя! Ненавижу!!!
Он легко перехватил оба кулака, увернулся от подлого тычка ногой, подождал ещё с минуту, пока Марк успокоится. Вообще-то, вполне можно было позволить мальцу ударить себя разок другой, чтоб пар спустил, от него не убудет. Вот только пальцев человечка жалко - не поломает о твёрдое тело вампира, так выбьет.