-Грешен я, отче,- тихо проурчал Вильмар, на миллиметр приближаясь к святому отцу. Надо отдать должное человечишке - он не отступил, только посильнее распятие перехватил. Остро запахло страхом.- Очень грешен.
-Так покайся, сын мой, и Господь не оставит тебя в одиночестве,- храбро буркнул церковник, зло зыркая на крестьян, дружно отступивших от кровососа, а заодно и от него.
Дом за спиной глухо крякнул и запылал ещё яростнее. Была б его воля, не стал бы унижаться до общения с этим тупым стадом, а по-простому взломал бы дверь и вынес Полину. Но кто-то предусмотрительно вылил на дверь и стены несколько вёдер освященной воды. Освященной, к сожалению, по всем правилам, потому что даже выеденная гарью, она выжигала Вильмару ноздри и выбивала из глаз слёзы. Зря он недооценивал людское племя - они оказались намного хитрее, чем он предполагал. Полина им была не нужна, они ждали его.
-Лучше позвольте забрать то, что у меня украли, и разойдёмся с миром.
-Прости, сын мой, мы не можем позволить тебе уйти...
Нет, всё-таки он был прав - даже вампир не сравнится с человеком в подлости. Он может насмехаться над жертвой, издеваться, мучить, играть, как объевшийся кот с пойманной мышью, но всегда действует в открытую. Человеческое же существо, отрастив зубы, совсем забыло о когтях, и хотя жрало в десять раз больше одного вампира, достаточной силой не обладало. Зато обладало развитой смекалкой, которая подсказала, как добывать огонь, как плести сети, как обрабатывать металл. Как избавиться от докучливого упыря.
Подпорченное обоняние слишком поздно почуяло припрятанную в вёдрах воду. Кто сказал, что заготовить нужно было только на дом? Ведь можно поднапрячься и освятить ещё ведро-два, чтобы облить ещё и кровососущую тварь, когда таковая явится.
Вильмар только и успел, что коротко матюгнуться, когда невесть откуда выскочило взлохмаченное нечто, пронеслось мимо и влепилось в первого героя, уже готового выплеснуть освящённое содержимое своей кадки. Плюх! Вода вылилась под ноги и на спину дурного недоросля, мигом превратив его в мокрого всклокоченного курёнка.
-Идиот,- спокойно констатировал Вильмар, почуяв, как медленно, но непреклонно начинают наливаться ненавистью сердца людей. Кто-то перебросил в руке вилы, кто-то поднял с земли камень. Священник принялся тихонько бубнить заупокойную молитву.
Марк развернулся к замершему в центре угрюмой массы вампиру. Взгляд его не сильно изменился - он всё так же недолюбливал избранника сестры, но этот мерзкий упырь был единственным, кто мог её сейчас спасти.
Тихонько заскрипела проеденная пламенем крыша, отозвались хрупаньем стены. Огонь ревел и стонал, заглушая ворчание захмелевшей от страха и ненависти толпы. Вильмар подавил плотоядную улыбку - чёртовы людишки, как бы подлы они не были, они оставались всего лишь людишками: бесполезными, но иногда просто незаменимыми в некоторых вопросах.
-И-эх!
Перехваченный за горло церковник перестал гнусавить свои молитвы и позорно заверещал, когда его без раскрутки запустили в облизанную пламенем дверь. Затрещали вышибаемые телом доски, захрустели человеческие кости. Ничего, полежишь немного, оклемаешься, если, конечно, любящая паства за пятки вытянет. Вильмар брезгливо перешагнул стонущего святошу и скрылся в огне, безошибочно ориентируясь на слабый стук знакомого сердца.
Всё было хорошо, всё было замечательно - Полина была без сознания и не наглоталась дыма. Она не обожгла себе и без того больные лёгкие. Она не испугалась огня. Она...
Добрые соседи не отключили ненавистную ведьму, они просто перебили ей ноги, чтобы она не могла уползти, и зашвырнули в дом, который потом с лёгким сердцем и подожгли. А сознание она потеряла сама - от боли.
-Полина...
-Ты здесь какого забыл, сморчок?!
Мальчишка опустился на колени и тихонько бессильно заплакал. Лицо его здорово напоминало отбивную, правая перебитая рука безвольно болталась вдоль тела, из разодранной на боку рубашонки радовала вампирий глаз аккуратная уже подпухшая дырочка - след от рогатины. Блин, возись теперь с ним.
Над головой в предсмертной агонии задрожала крыша.
-Вил...
-А?
Тихонько крякнула несущая балка.
-Можно мне... с вами?
Насколько же всё-таки эти смертные чокнутые, раз сами просятся в компанию к проклятому отверженному миром упырю?
-Договорились, мелкий извращенец...
Нет времени, совсем нет времени. До окна целых три шага - огромная непреодолимая пропасть. И всего секунда до...
Не было целой секунды - крыша обрушилась в то же мгновение. Завыло, затрещало, заухало, застонало на все голоса. Изрыгая проклятия на дурную башку недоросля, вампир шлёпнулся сверху на двух дорогих ему людей, чувствуя, как начинает плавиться кожа в тех местах, где она касалась перепачканной святой водой одежды.
Домишко сложился карточным домиком, напоследок выплюнув облако горячей золы. Люди ещё какое-то время побегали, растаскивая забор и заливая горящий вокруг лачуги сушняк. И на зорьке разошлись.
-Мне действительно не больно.
-А я тебе действительно верю. Вот только лубки мы снимать ещё не будем, хорошо?
-Вил, я хочу увидеть подснежники.
-И ты меня этой дурацкой кличкой зовёшь?! Что я вам, собака?
Нет, не собака, хуже - человек! Ну, не совсем, конечно же, но с тех пор, как перестал пить кровь, слабая незнакомая сущность, каждый день требующая еды и отдыха, выбралась наружу. Ещё не совсем человек, уже не совсем вампир, он сам не знал, как к себе относиться, поэтому просто переключился на больную Полину и её навязчивого братца.
-Я хочу на улицу.
-А я на улицу не хочу - там сыро и снег тает. Ещё сосулька на голову упадёт, б-рр.
-Ну, Ви-ил...
Тихий вздох.
-Ладно, я тебя на руках отнесу, хорошо?
-А где Марк?
-Я засадил его руку разрабатывать, у него пальцы ещё толком не гнутся.
-Ты дал ему в руки оружие?!
-Зачем? Пергамент и графит - пускай рисует, у него, кажется, неплохо получается. Заодно и пальцы окрепнут. Ну так что, спускаемся в сад?
-Знаешь, я, наверно, немного посплю. Ничего?
-Ничего. А когда ты проснёшься, я отнесу тебя на поляну, где цветут крокусы.
-Вильмар...
-Что?
-Я говорила, что очень тебя люблю?
Пальцы осторожно касаются пышущей жаром щеки. Сухой надрывный кашель. Вспышка кроваво-солнечного запаха. Всё глуше стучит сердце. Всё надрывней бежит по венам кровь. Всё отчётливей шелестят обожжённые прошлой осенью лёгкие.
Ничего так и не изменилось в жизни - паук упорно продолжает зашторивать окно, и солнце упрямо всходит на востоке каждое утро. И когда-нибудь, очень скоро, вампир опять останется один, и опять будет бесконечно шнырять по лесу в поиске чего-нибудь необычного, удивительного.
За стеной тихонько заскрипел графит, и злой мальчишеский голос сам себе тихо пообещал подсыпать одному упырю сегодня в постель дохлых тараканов. Подумал, и сначала решил показать кровососу свой рисунок. Когда он перестал бояться вампира? Когда это мнение вампира стало для него важно? Когда это вампиру стало интересно, что же там накарябал этот надоедливый человечек? Удивительно...
-Знаешь, я никак не могу это запомнить. Можешь повторить?
* * *
-Для особо одарённых повторяю - уже объявили посадку на мой рейс, поэтому было бы просто чудесно, если бы вы меня уже отпусти-или-и, кхе-кхе... придурки... Кто вам вообще разрешил провожать меня до самого города? Отправили бы, как и собирались, с продуктовой машиной, а не тащились в ночь чёрту на рога, только чтобы пораспугивать окружающих своим пожеванным видом.
Дик и Вил ещё раз обняли Полину, не стесняясь в проявлении эмоций и непременно желая услышать, как хрустят у девчонки рёбра.
-Это чтобы убедиться, то ты не вернёшься,- объяснил Дик, послал недовольной классной руководительнице Полины обаятельную улыбку, наклонился и поцеловал опешившую Полину в губы.- А это, чтобы убедиться, что ты меня не забудешь.
-Не забуду,- многообещающе протянула девушка, почему-то похрустывая костяшками пальцев.