-Неинтересно. Избавь меня от своего присутствия.
Листья неторопливо наливались тёплым янтарным цветом. Он долго не мигая смотрел в просвет между деревьями на единственный, ещё не замеченный осенью лист. Сочная зелень могла бы зацепить даже слабый человеческий глаз. Но ни один человек, даже вооружённый самым сильным увеличительным стеклом, не смог бы разглядеть, как осень медленно пускает свой яд в клетки листа. Как беззвучно растекается жёлтая краска по венам-прожилкам, как меняется шелест, переходя в едва слышное даже вампиру потрескивание. Человек видит всё это только в общих чертах, когда природа уже не в силах что-то изменить и как-то удивить, он не услышит, как бьётся под корой древесный сок, каждое мгновение замедляясь перед приходом зимних морозов, как пробивается росток в тёплой весенней земле - клетка за клеткой, мгновение за мгновением.
Вообще-то, вампиры тоже не особо какие ценители прекрасного. Им не интересны ни листья, ни ростки, ни древесный сок. Им интересны темнота и одиночество... А не надрывающаяся от кашля девица, какого-то лешего зарывшаяся в цветочную клумбу, уже десятилетия два как запущенную!
Вильмар скрипнул зубами, но предпочёл наблюдать за сумасбродкой из окна своей спальни. Утренний свет, вопреки всеобщему заблуждению и разочарованию, ничуть его не смущал и уж тем более не убивал. Правда, только благодаря почти месячному воздержанию от крови. После полнолуния, когда он опять выйдет на охоту, и чья-нибудь кровь будет горячить его изнутри, жар солнца вновь станет нестерпим. Но даже сейчас, в своей самой приближённой к человеку форме, у него всё равно не возникало желания выйти во двор. Вампир склонил набок голову, неожиданно зацепившись взглядом за волосы девчонки. Обычные, вроде, волосы - светлые, прямые, даже не самые длинные, словно недавно их обрезали, и они успели отрасти только на локоть длины. И всё же взгляд в них тонул, не мог выпутаться из развивающихся прядей. Вильмар внутренне улыбнулся - повсеместно искореняемый порок, нелюбимый святыми отцами не меньше вампиров, начинался с женских причёсок. Он так и не смог понять, что же такого греховного в распущенных волосах и почему только мужу дозволено видеть эту красоту. Женщина должна быть красивой всегда, а не только в темноте, когда её дражайшей половине чихать на мудрое и вечное, и обычно нужно только приземлённое и животное.
-Ну и что ты тут делаешь?- он всё-таки распахнул окно и свесился вниз, недовольно щурясь на солнце.
Девчонка вздрогнула, подавилась кашлем, поискала глазами источник голоса, подавилась ещё раз, обнаружив, как этот источник неторопливо спускается по каменной кладке вниз с четвёртого этажа. Вампир редко кого удостаивал лицезрением себя любимого, обычно он являлся в темноте в виде смазанного силуэта, как прошлой ночью в башне, благородно не доводя жертву до апоплексического удара. Со спины обычный человек, только не такой коренастый и грубо слепленный, как деревенские мужики: высокий, тонкокостный, изящный, такой, каким она его себе и представляла. Настоящий аристократ голубых кровей. Хотя его кровь скорей чёрная, как у любой нечисти.
Вильмар спрыгнул в клумбу, выпрямился. Девушка секунду стола живой статуей, во все глаза разглядывая стоящее перед ней красноглазое чудовище. Чудовище для пущего впечатления с хрустом расправило плечи, размяло шею и ощерило клыки. В очередной раз приятно удивилось - она не завизжала, не шлёпнулась в обморок, только зажмурилась и сжала испачканные в земле кулачки.
А почему бы и нет? Почему бы и не попробовать того, что и так тебе на блюдечке преподносят? Обычно нужно ходить, вынюхивать, выманивать, выслушивать вопли и проклятия. Чего сейчас-то ломаться, словно девица на сеновале?
Он протянул руку, осторожно убрал мешающую солнечную прядь за ухо и наклонился. Уже прикоснулся губами к шее, где под кожей бешено билась яремная вена, когда вдруг сообразил, что не слышит такого же бешено колотящегося сердца смертной - из-за своего собственного, словно одуревшего от всего происходящего и яростным пульсом отдающегося в уши! Удивлённая задержкой, девушка распахнула глаза и упёрлась в расширенные кошачьи зрачки замершего перед ней вампира. Сдавленно выдохнула ему в лицо. На миг всё вокруг заволокло странным ароматом её дыхания, окрашенного всё тем же луговым разнотравьем, которое возможно только в жаркую солнечную погоду, и... чем-то ещё... чем-то намного более аппетитным для хищника, чем какие-то цветы и травы, чем-то тёплым и невероятно вкусным... кровью...
Вильмар подтянул её ближе, непременно собираясь забрать весь этот вкус себе. Глаза девушки стали оловянными. Она опять зажмурилась, не желая наблюдать, как её целует клыкастый урод и вдруг... кашлянула! Вампир машинально отшатнулся, а перепуганная девушка зажала ладонью губы, чуть подпорченные в углу рваным шрамом, и помчалась прочь из сада.
Вильмар провёл когтистой пятернёй по лицу, снимая непривычное оцепенение, не таясь, всей грудью вдохнул вышедший с кашлем запах. Перевёл взгляд на клумбу, на которой до этого возилась беглянка, разворошил прелую листву ногой и удивлённо хмыкнул.
В сырой земле пробивался маленький зелёный побег вереса, невероятно пахучий, мгновенно вышибивший из чувствительно носа Вильмара все прочие запахи. Так что было совершенно непонятно, как эта вонючка умудрилась незаметно проклюнуться на замковой территории. И как его смогла заметить обыкновенная человеческая девчонка. А обыкновенная ли?
Пятый...
* * *
Шестой... седьмой... десятый...
На двенадцатом стуке Вил не выдержал и со стоном выбрался из-под одеяла, зажал в руке подушку, в которую до этого безуспешно пытался зарыться, и прошлёпал к двери. Открыл. Мрачно зыркнул на счастливую курносую физиономию, бодро сияющую бледными веснушками где-то ниже уровня его груди. Такая мелкая, а такая назойливая.
-Ну вот, а Дик мне сказал, что ты спишь,- прощебетала вчерашняя злоумышленница, глядя совершенно честными вишнёво-карими глазами.- Брехло паршивое, кто ж это целый день спать будет?
Девчонка наконец заметила голый торс задумчиво разглядывающего её из-под спутанной тёмной чёлки молодого человека, сначала покраснела, перевела взгляд на большое родимое пятно на боку, в полумраке комнаты казавшееся неопрятно заросшей колотой раной, потом увидела белые рубцы на коже и побледнела, опустила глаза на мятые со сна штаны и наконец обнаружила не убранную постель на заднем плане.
-Ой, так ты правда спал?- наконец дошло до неё.
Вил мрачно кивнул, сжимая пальцы на подушке, не имея возможности сжать их на горле стоящего рядом мелкого чудовища. Мысленно проклял себя за своё мягкосердечие. Ну что ему стоило нацепить на девчонку наручники и благополучно закинуть в старый винный подвал, вызвать нужных людей, чтоб разобрались, и уползти спать? Или, на крайний случай, надеть на неё намордник, ошейник и привязать у будки, чтоб на прохожих гавкала? Как раз ей самое место! Так нет же, решил оставить до приезда продуктовой машины на следующей неделе, пожалел на свою голову.
-Ты что, весь день дрых?