Вильмар едва не заскулил, когда эта вонь хлынула с трясущейся девушки. Она была повсюду - на обрезанных кинжалом и рассыпавшихся по земле волосах, на руках, шее, плечах, исковерканных губах, на разодранной одежде и под ней. На запястьях чернели синяки, на скуле остался красный след приложившейся пятерни. Перед глазами Вильмара поплыло - его маленькая чистая нимфа сидела перед ним сломанной бездушной куклой, не в силах больше согревать его холодное сердце своим мурлыканьем.Неправда, что вампиры кровожадные монстры - они пьют кровь только чтобы жить. Человечество пило ту же кровь у себе подобных, неважно каким способом, и всё же они осмеливались утверждать, что стали царями природы. Да Природа в ужасе съёживалась под их пятой, отползала в тёмные щели, дабы сохранить хотя бы частицу себя!
Он медленно поднял золотой локон, всё ещё хранивший такой ненавистный, такой любимый запах солнца и цветов, и вдруг сообразил, что рука трясётся. Сжал кулак, пытаясь унять дрожь. Он видел раньше, как трясло людей от страха, но никогда не думал, что может трясти его, и никак не мог унять в груди непонятные новые чувства, из-за которых глаза застилало пеленой и хотелось рвать на части кого-то сильного, способного дать сдачи. Не для охоты, а чтобы... чтобы выместить клокочущиевнутри злость и ненависть!
Вильмар осторожно обнял девочку за плечи, прижал к груди, и неожиданно она пришла в себя, пропустила руки под его плащом и залилась слезами, всё глубже зарываясь носом в его рубаху.
-Ш-шш, малышка, всё пройдёт...
-Я хочу умереть...
Такое простое, такое нормальное решение. Он был голоден, от неё разило кровью, он очень даже мог разрешить эту её проблему.
-Убей меня, я хочу...
-Тихо...- он провёл когтистым пальцем по разорванной губе, осторожно собирая капельки всё ещё сочащейся крови. Слизнул. Девочка закрыла глаза, в них больше не полыхала солнечная корона.- Глупая, твоя кровь всё ещё пахнет как в нашу первую встречу. Ты испачкана снаружи, но не внутри. Я не хочу осквернить тебя.
Но она не слышала и только как заведенная шептала: "Пожалуйста, ну пожалуйста...", вряд ли она вообще соображала, кто сидит рядом с ней, и это заставляло Вильмара ещё сильней ненавидеть тех двоих.
-Слушай сюда,- он подцепил острый подбородок пальцем, заставляя посмотреть себе в глаза. Горящие, демонические, сегодняшней ночью от голода они были ещё ужасней обычного, и всё же, если он хотел, от этих глаз невозможно было оторваться. Вспыхнули кошачьи зрачки, замораживая слёзы в человеческих глазах.- Твоя жизнь принадлежит мне, я не разрешаю тебе умереть, ясно?
Она неуверенно кивнула.
-У тебя ведь есть что-то, ради чего стоит жить? Тот ребёнок?
-...мой брат.
-Я отведу тебя к нему, хорошо?
-Потом... Я не могу... сейчас...
Та ночь, в отличие от предыдущих, длилась бесконечно долго, и луна всё не хотела уступать место солнцу, продолжая будоражить обнимающего человеческую девочку вампира.
Больше в лесу её запаха он не слышал.
...А тех двоих Вильмар выследил на следующую же ночь и медленно и со вкусом перерезал обоим глотки, впервые не прикоснувшись к пролитой крови...
Полина открыла глаза, села на кровати. В солнечном свете, заливавшем комнату, плавала пыль. Она опускалась на трюмо, разбитое зеркало, засохшие ещё в прошлом столетии цветы в напольных вазах, золотистым балдахином отгораживала кровать от прочего мира. И обминала только сидящего на кровати, спиной к Полине, человека. Ну, не человека...
-Знаешь, я... я же, кажется, говорил, что твоя жизнь принадлежит мне,- Вильмар прижал руки обнявшей его сзади девушки, но так и не повернулся, только голову чуть назад отодвинул, зарывшись носом в распущенные как всегда волосы.- Ты не должна была приходить в логово кровососа, я по-прежнему запрещаю тебе умирать.
-Угу,- Полина ещё тесней прижалась к нему, на шею капнула горячая слеза.
Вампир сглотнул. Бессердечный упырь! Он столько веков ненавидел людское племя, столько насмехался и презирал их, что не заметил, как на самом деле они похожи: он точно так же забыл дорогое ему существо, даже хуже - с лёгкостью изгнал из своего сердца и продолжил спокойно жить, даже не оглядываясь в прошлое. Наделённый бессмертием, он никогда не интересовался временем и не знал, сколько с тех пор прошло сезонов. Полина была жива и по-прежнему молода, и всё так же пахла душистым солнцем. Он знал, что в этот раз она не исчезнет из его жизни с приходом зимы.
И вампир сидел, вдыхая этот запах, и его совсем не волновало, что он вампир, и что сейчас день, и что рядом с ним смертная женщина.
* * *
-Ты покойница! Слышишь, малявка?! А ну стоять!!!
Вил вихрем пронёсся по коридору, слетел с лестницы, перемахнул последние ступеньки и в эффектном прыжке - спасибо длинным ногам! - исхитрился-таки цапнуть удирающую хулиганку за шиворот прямо посреди уютной круглой гостиной без окон, утыканной мебелью, словно грибами после дождя, но не удержал равновесия и шлёпнулся сверху. Полина взвизгнула, змеёй завертелась в железной хватке, но Вил развернул девчонку, спокойненько уселся сверху и с плохо скрываемым наслаждением ткнул её носом в мягкий ворс дорожки. Сзади сдавленно охнула горничная, мимо которой визжащая парочка промчалась мгновение назад, и поспешила удалиться, дабы не мешать молодому господину выбивать пыль из этой странной девицы.
-Кхм-кхм,- нарочито громко откашлялись от двери.
Вил оглянулся, не прекращая воспитательной экзекуции. Барахтающаяся под ним Полина что-то невразумительно булькнула, немного повозилась и краем глаза исхитрилась-таки разглядеть привалившегося к косяку Дика.
-О, привет,- Вил усилил хватку. Пальцы его неуклонно подбирались к девчачьей шее, заставляя ту извиваться червяком.- Ты вовремя. Принеси пожалуйста из моей комнаты ремень. В шкафу на нижней полке.
-Уже кожаными игрушками балуетесь?
-Чего?
Полина всё-таки выбралась из-под отвлёкшегося мучителя и ползком дёрнула на выход. Её схватили за ногу, подтянули и снова припечатали носом в дорожку.
-Я говорю, вы своими брачными играми половину прислуги распугали,- зевнул Дик. Ему было плевать на творящееся перед ним безобразие.- Вил, хочешь, могу я девчонку подушить, а ты сгоняй к себе и хотя бы обуйся, раз уж решил покорить домашних голым торсом. Чего это ты полуголый выперся, да ещё и в такую рань, неужели так перевозбудился?
Полина вспыхнула, даже уши стали цвета переваренной свеклы. Вил тоже пришёл в себя, отпихнул девчонку, поднялся, раздражённо передёрнул плечами, убрал с глаз мокрую чёлку.
-Эта паршивка опять меня разбудила.
-И что, тебе не нравится, когда ты открываешь глаза, а перед тобой такая милашка?
Оба скептически прошлись взглядом по недодушеной девчонке, осовело мотающей растрёпанной головой и массирующей придавленное горло. Худенькая, угловатая, с коротким встрепанным ёжиком на голове - не удивительно, что ночью Вил принял её за мальчишку. Прочая дворня тоже не желала находить в новенькой что-нибудь женственное - горничные держались от неё подальше, так и не разобрав, кто же она молодому хозяину (вроде и комнату для гостей выделил, а вроде и пашет, как чернорабочий), на кухне главный повар, француз Мишель, которого с лёгкой руки Полины перекрестили в дядю Мишу, при одном упоминании её имени хватался за голову и спешил скорей запереть всю мало-мальски ценную посуду, которой стараниями шустрой помощницы за первый только день её пребывания стало в два раза меньше. А вот для ребят из охраны и прочего, привлеченного к грубой рабочей силе, люда Полина была своим в доску парнем, с которой можно было пошутить, дать подержать молоток, попросить сползать на крышу поправить перекосившийся флюгер, дать разрешение выкинуть дохлую крысу (которую она по пути к мусорному контейнеру с радостью тыкала под нос всем желающим и не очень).