И вот то, что непременно должно было расцвести из полутени сейчас – иначе и быть не могло: на повороте дрожит стайка тонких таких травинок, невесомых, несуществующих, отдающих нам всю душу свою и сущность.
И тут же из еловой чащи так доверчиво веет ландышами, как прикосновение ребёнка, слаще которого ничего на свете нет, уснувшего и положившего тебе на руку дорогую головку.
Тихие иголочки сыплются с неба. Журчание музыки смолкло. Мы у дома. В следующий раз позовём с нами съездить друзей.
1 июня 2016 г.
Ходили по Твери трамваи
Трамваи в Твери текут по рельсам совершенно особенно, не так, как в других городах. Иногда они текут вовсе и без рельсов. Они вообще текут туда, куда им вздумается. Как реки.
Вот, например, по улице Новая Заря трамвай проезжает мимо памятника Ленину, который зачем-то влез в лес и машет оттуда кепкой на каждом перекрестке. «Добрый вечер! – говорит трамвай. – Какая погода на завтра? – Сани с усами. – А, sunny», – переводит трамвай. Он знает, что это Ленин хотел по-английски, да слова путает.
Тогда трамвай едет дальше и подъезжает к озеру. Там три огромных сенбернара жарят шашлыки. «А у вас есть черника? – Конечно, есть, только мы ее только что всю съели», – говорят они и показывают черные языки. – Жаль», – и трамвай едет дальше.
Там, в одном месте над рекой раздают копченых лещей и их запах разносится над всею Волгой. Коптят их ивовыми веточками, – «От одного этого запаха можно сойти с ума», – с восхищением думает трамвай и уезжает дальше.
По весне трамвай превращается в синий катер, и от него по Волге наливается треугольником на берега волна, что заговорит жизнью такой речистой и живой и тут же смолкнет, не успев обо всем сказать.
Раньше трамвай работал колоколом на крыше церковной колокольни, но он захотел постранствовать по свету – и его на время понизили, с тем условием, что в любой момент примут в колокола обратно. И один раз в году, на Пасху, он ранним утром подъезжает к церкви, забирается на колокольню и снова звонит первым, помня свое великолепное прошлое. В конце концов, кто же еще будет звонить, как не трамваи.
Ему отчаянно не хочется возить пассажиров, останавливаться на остановках и заниматься прочими глупостями, для которых предназначены трамваи. Он стремится ото всех улизнуть, как я. Он столько возил пассажиров и столько раз останавливался на остановках, что ему безмерно все надоело.
Он так долго делал то, что нужно, что совсем сошел с рельсов, он понимает, что что-то не так, как прежде, но в обычные трамваи он больше не вернется. Многие великие вещи вообще делаются назло, назло самому себе. Другие – для любимого человека. Третьего, пока мы живы, не дано.
Он может увезти вас в детство или к лучшей жизни, или налить кофе и внимательно вас выслушать, он ничего не советует – ведь давать советы – пустое дело, он же валяет дурака чистосердечно и так же чистосердечно рождает свой мир одним взглядом – чистый и смешной.
А на тех, кто ему в этом мешает – он просто смотрит в спины, и они удаляются сами куда-то вдаль.
Он не знает, куда он едет и куда он хочет попасть. Он всюду уже приехал, он, скорее, отовсюду уезжает, беря с собой только шелест сухой травы по весне да благоухание тополя.
Он хочет подарить миру еще много чудес и много подарков, но не все умеют их принимать. Он ловит рыбу у реки, коптит ее веточками и потом раздает ее всему городу, прикидываясь трамваем, чтобы его никто не заподозрил. А сам уже не может быть с людьми, ему надо дальше, и сердце его разрывается от какой-то тихой и светлой грусти, он тоскует по тому, чего нет, но он-то знает, что оно есть и вот, совсем рядом.
Настранствовавшись по свету, трамвай приходит под наше с тобой окно. По весне он приносит нам цветы, что звенят тихим шорохом роз и светом той невесомой нежности, что сверкнет на закате звездой по вечернему рельсу…
Говорят, что в Твери трамваев больше нет. Это неправда. Вот, у нас еще один остался, на клумбе среди анютиных глазок, прямо под окнами.
Хотя наша домоуправ и грозится переделать его в фонтан.
1 мая 2016 г.
Куда вели голубые цветы
У родника была дорожка из голубых цветов. Дорожка изгибалась и вела куда-то. Выцветшие лики с иконок над родником знали, куда она ведет. Я – пока нет. Поэтому я пошла по дорожке.
Я хотела нарвать этих голубых цветов для тебя, но они росли на другом берегу, и ручей увел меня вдаль. Заячья капуста, которая появляется первая из-под снега, и все это так доверчиво, как взгляд голубых детских глаз. Цветы хотели поведать мне свои тайны и уводили все дальше и дальше.