— Его надо домой, на крыше такому пьяному опасно.
Я не мог с ней не согласиться.
Глеб открыл глаза.
— Ася, Ася, ты где? — позвал он.
Она помогла ему встать:
— Что? Я здесь.
Он обнял ее и уткнулся ей в шею.
— Я пьяный, — тихо сказал Глеб.
— Я вижу. — У Аси подогнулись колени от его веса.
— У тебя жвачка. — Глеб поднял голову и попытался ее поцеловать.
Она никак не могла отстраниться, и его губы впились в нее, словно пиявки.
Я схватил его за свитер и начал оттаскивать. Ася вывернулась и освободилась.
— Тебе нужно домой. — Ее голос был тихим, а глаза красные.
Я вспомнил, что она плакала.
— Можно мне к тебе домой? Можно я с тобой лягу? — Глеб опять протянул к ней руки, пытаясь ухватить за руку.
— У тебя крыша поехала? — Я вмешался в разговор, потому что слушать этот бред больше не намеревался. — Пойдем, — я обратился к Асе, стоявшей в замешательстве в стороне.
Она запахнула куртку и обняла саму себя обеими руками.
— Застегнись! — велел я, посмотрев ей в глаза.
— Замок сломан, — опустив взгляд, ответила она и нажала кнопку лифта.
Я подхватил Глеба одной рукой и помог ему войти в лифт.
Мы молчали.
— Если еще и этого вырвет, то я буду убираться всю ночь, — скорее самому себе пробубнил я.
Мы вышли на улицу и пошли в соседний двор. К счастью, трехэтажка Глеба была совсем рядом. Мы довели его до двери, подождали, пока он войдет. Дома, судя по тишине, никого не было. Его мамаша все еще была в больнице. Это и к лучшему.
— Я помогу тебе убрать все в подъезде, — предложила Ася, когда мы остались вдвоем.
— Нет, тебе нужно домой, я сам все сделаю.
Я не хотел, чтобы она участвовала в этом. Но еще больше я не хотел, чтобы она видела, как я отмываю мочу со рвотой.
— Хорошо, я пойду.
Она уже было развернулась, чтобы уйти, но я не дал ей этого сделать:
— Я провожу. Не стоит идти одной.
— Мне идти триста метров.
— Ты пройдешь их рядом со мной.
Убедившись, что Ася зашла домой, я тяжело вздохнул и отправился обратно. Гнев потихоньку перерастал в усталость. Захотелось спать. Мертвецки. Рухнуть бы сейчас на свою кровать, укрыться одеялом и забыть этот вечер, как страшный сон. Но мне предстояло навести порядок на лестнице. Я зашел домой и включил свет в коридоре. Конечно, мне было плевать на сон моих родственников, но я все же постарался никого не разбудить. Меньше всего мне сейчас хотелось видеть кого-то из них. Я нашел ведро, тряпки, перчатки и пошел в подъезд. Там так воняло, что меня самого чуть не вывернуло наизнанку. Мастером уборки я никогда не был, поэтому задача показалась мне не очень выполнимой. Отмыв дверь старухи, я принялся за полы. Так противно мне никогда не было! Я ненавидел своих дружков! Если бы дело терпело до утра, то я бы вытер полы их рожами. Закончив наконец-то с уборкой, я поднялся на крышу покурить. Апрельское небо было усеяно звездами. Ветер приятно обдувал лицо, холода я не чувствовал. Вспотел, пока убирался, и прохлада пришлась кстати.
Вдруг я задумался о старухе. Почему она не вышла? Невозможно было не услышать крики за дверью. Может, она, конечно, глухая. А может, умерла? От этой мысли мурашки побежали по рукам. Я быстро выкинул сигарету и спустился вниз. Открыв свою дверь, я на секунду задержался и бросил взгляд на квартиру семьдесят два.
— Надо бы завтра извиниться, — сказал я сам себе и скрылся за дверью.
Глава 5
Квартира 72. 2002 год
Сегодня я проснулась раньше обычного. На часах доходило без четверти четыре. Ночь еще не сдала свои позиции дню. Я решила встать с кровати, но для этого нужно было придумать себе интересное занятие, а таких идей на это утро у меня не было. Включать свет тоже не хотелось.
Я люблю дневной свет, который проникает сквозь открытые шторы и мягко вливается в комнату. Лампочки же в старой люстре давно требовали замены, и свет их был желтый, как ржавчина, а некоторые окончательно умерли еще осенью. Но меня это не печалило. Было время, когда забота о доме и домочадцах были для меня главной задачей и самыми приятными хлопотами. Как сейчас помню свои блокноты со списками важных дел: помыть окно в детской, выбить ковер, стирка и глажка, приготовление обеда, подшивание брюк, поездка за новыми цветами, покраска оконных рам и сотни других, не менее важных, чем эти.