Но я ошибалась.
***
Я выключила телевизор в половине одиннадцатого. Закончился фильм, который я видела уже раз десять, если не больше. Как же хорошо, что человечество придумало этот ящик. Нацепив тапочки, которые, казалось, были старше меня самой, я встала с кресла и побрела в ванную. Очень уж захотелось промыть глаза прохладной водой.
Вытирая лицо, я невольно подняла глаза к зеркалу. На меня смотрела пожилая седовласая женщина. Когда я успела так постареть? Кожа белая, как лист бумаги, смятый в комок и развернутый обратно. Глаза такие бледно-голубые, словно из них вытекли краски. Плечи узкие и сутулые, будто тянут меня к земле, словно ветку яблони, усеянную плодами. На мне был фланелевый халат, стиранный множество раз.
И вдруг, глядя самой себе в глаза, я испытала страх, да такой сильный, что он сжал все внутри меня до боли, до хруста моих дряхлых костей.
«Кто меня похоронит, если я умру? — пронеслось лавиной в голове. — Когда люди спохватятся, что меня нет? Что маленькая старушка исчезла и больше не приходит за батоном и молоком? Кто? Ведь люди не видят ничего, кроме самих себя и своих забот».
Я представила, как мое тело, выпустившее дух, будет гнить и разлагаться на постели, пока не начнет источать вонь, которая заставит моих равнодушных соседей забить тревогу. А душа моя устремится вверх, навстречу Богу, солнцу и моему мужу и, возможно, сыну.
Стук раздался так громко и неожиданно, что я подпрыгнула на месте и издала какой-то странный звук, похожий на писк мыши, которая вляпалась своими лапками в ловушку с клеем. К стуку прибавился непонятный крик, и я машинально выключила свет. Ко мне никогда никто не приходил. Тем более в такой поздний час.
Скинула тапочки, чтобы они не шаркали по полу, и подошла к двери. Прижавшись к стене, начала прислушиваться к голосам снаружи. Мужской голос. Не взрослый. Странная дикция. Пьяный, догадалась я, и у меня промелькнула мысль вызвать полицию. Поднялась на цыпочки и посмотрела в глазок. Он не один, их трое. Волнение усилилось и расплылось по всему телу.
— Открывай… карга старая… денег давай! — заорал он прямо в дверь.
Это он мне?! Каких еще денег ему нужно? Я бросила непроизвольный взгляд в сторону комнаты, где стоял сервант, хранивший мои сбережения. Тратила я гораздо меньше, чем получала ежемесячно на почте в качестве пенсии. Откуда-то сверху спустились еще двое. Они были на крыше, догадалась я. Среди них появилась девочка, я увидела в глазок ее худенькое тельце, закутанное в темную куртку, которая явно была ей не по размеру. Я присела на табуретку, стоящую у двери, и стала слушать.
Я вдруг догадалась, что шум потревожит не только меня, но и остальных жильцов, поэтому почувствовала себя в некотором роде в безопасности. Дверь моя была надежно закрыта, поэтому проникнуть в квартиру они не смогут. Эти мысли еще больше укрепили мои позиции, и я немного расслабилась. Вдруг я почувствовала, как мое тело, сжимаемое от внезапного напряжения, которое я даже не успела заметить, стало ватным и тяжелым. Да уж, в моем возрасте нельзя так перенапрягаться. Ступни загудели, едва я присела — стоять на цыпочках они уже давно отвыкли.
В некотором роде я даже обрадовалась, что стала скрытым участником этого ночного приключения, так давно в моем мире ничего не происходило и не менялось.
Звук льющейся воды заставил меня прислушаться. «Это еще что такое?» — я не поняла и даже не могла предположить. Молодежь продолжала шуметь и возиться за дверью. Я снова встала и прильнула к глазку. Любопытство заставило, что уж тут поделаешь. Вдруг я увидела, как кто-то мочится прямо на мою дверь! Я беззвучно ахнула, зажав рот руками. Этого я совсем не ожидала увидеть! «Вот паразиты малолетние!» — я вдруг вспомнила, что собиралась позвонить в полицию, но дальше мысли дело не зашло.
Того, что сидел в углу, вырвало. Мне кажется, я его раньше видела где-то. Может быть, он живет в нашем доме? Последние годы я так редко выхожу из дома, еще реже рассматриваю прохожих, что уже и не знаю, как выглядят подросшие дети. Кажется, его мать — важная персона. Но я могу и ошибаться на этот счет. Я услышала голос взрослого и вернулась к глазку. Появился сонный и злой сосед. Слава Богу! Я машинально перекрестилась. Эта привычка досталась мне от мамы, она всегда так делала, даже если не было повода. В молодости я была уверена, что никогда не буду за ней повторять, уж без причины так точно, но годы взяли свое.