Глава 1
Илья Пирогов. 2002 год
Я уселся на лавочку перед подъездом, запихнув в рот остатки булочки. Жевалась она так тяжело, что у меня свело челюсть. Никогда больше не куплю ничего в этом магазине — с маминой выпечкой не сравнить. Она готовит будь здоров — не захочешь, а наешься от пуза. Отодвинул рукав спортивной олимпийки и посмотрел на отцовские часы — почти восемь вечера. Через час окончательно стемнеет, как у негра в одном месте, а на улице ни души. Куда все подевались?
Я задрал голову и нашел окна пятого этажа. На кухне горел свет. В Сашкиной комнате — темнота. Значит, скоро спустится, уже хорошо.
Дверь подъезда противно заскрипела. Вышел дядя Петя Часовой с огромным мешком мусора.
— Привет, Илья. — Он пожал мне руку, проходя мимо.
— Здрасьте, а Леха дома? — крикнул я вдогонку.
— Шляется где-то, — бросил он через плечо. — За ним кто-то заходил. Я думал, ты. Значит, не ты.
— Точно не я.
Но дядя Петя уже скрылся за углом, направляясь к мусорным бакам.
Сашка спустился минут через десять. Мы ударили по рукам.
— В сортире, что ли, сидел? — пошутил я.
— Нет, картошку чистил. Маман запрягла помогать. А где все?
Он уселся на лавочку, растопырив ноги.
— Лехи нет дома, отец его сказал. За Глебом не заходил. Куда пойдем? — Мне хотелось услышать предложение от друга, так как своих не имелось.
— Можем и здесь посидеть, только семечек бы купить.
— Обижаешь! — Я полез в карман и вытащил целый кулак черной мелкоты. — У батька позаимствовал. Он целую сковородку нажарил. Куда ему столько одному?
От соседнего подъезда вереницей потянулись бабки. Уселись напротив нас, поправили подвязанные платочки и принялись нас разглядывать, как памятники в музее.
— Не лузгайте на землю! — сделала замечание толстуха с третьего этажа.
— А вы за своим подъездом следите! — огрызнулся Сашка. Имел право. Как ни крути, это и его дом.
— Ты чего хамишь старшим? — подключилась вторая.
Сомнений не было — они только этого и ждали. Специально пересели поближе.
— Как вы мне, так и я вам, — ответил Сашка, складывая шкурки в кулак.
— Вот матери расскажу, получишь! — Толстая сложила руки на необъятной груди.
— Пошли отсюда. — Я дернул его за рукав.
Саша поднялся на ноги, выплюнул мокрую кожуру прямо им под ноги и пошел прочь от подъезда.
— Вот твареныш, ты посмотри! — послышалось вслед.
— На заброшку? — предложил я. — Туда они точно не придут.
— Эти куда угодно придут! — Он обернулся. — Ладно, пошли. Жалко, что пацанов так и не дождались.
Мы миновали стройные ряды свеженьких девятиэтажек, между которыми, как беспризорники, все еще ютились старые сгорбившиеся дома. В одном из них до сих пор жил Глеб. Потом завернули за угол, вышли на парковую аллею, дошли до круглосуточного магазина, освещенного огромным уличным фонарем, прошмыгнули между мойкой и гаражами и оказались на узкой заросшей тропинке, которая вела к четырехэтажному так и не рожденному зданию. Заброшка утопала в старых корявых вишнях, окружающих ее забором. Лет двадцать назад здесь планировали построить инфекционную больницу на сотню лежачих мест, но глава администрации сменился, растратив выделенный бюджет не по назначению.
Кирпичные некогда белые стены заиграли цветными граффити, отголоском моды и беспредела местной молодежи. В разное время там обитали всякие компании. Поговаривали, что в девяностые туда боялись сунуть нос даже самые смелые. Но сейчас времена изменились, и мы туда захаживали без лишнего страха.
— Лучше бы на крышу поднялись, не видно ни черта! — Сашка споткнулся об ветку и чуть не упал.
— Ладно тебе ныть, дошли почти. — Я внимательно посмотрел под ноги, стараясь запомнить, куда лучше не наступать. — Светло на улице. Да и от садика фонарей хватает.
— До садика, как до Китая пешком. Полезли на второй этаж.
Мы забрались по бетонной лестнице, вылезли в оконный проем и уселись, свесив ноги на улицу.