Если я метнусь вниз с девятого этажа, то точно разобьюсь, шансов на другое нет. И не будет тогда ни страха, ни печального будущего, ничего больше не останется.
Вдруг радость этого всего так захватила меня, что я расправил плечи. Словно свобода и моя собственная жизнь вдруг оказались в моих руках. Впервые в жизни я осознал, что я могу покончить со всем этим одним махом, одним своим решением! Я бросил горящий бычок вниз и стал наблюдать, как порывы ветра несут его, кружа и подхватывая, словно пушинку, а мелкие искры отлетают в разные стороны и тут же гаснут.
И я начал смеяться, прямо в голос, на всю мощь, на которую был только способен. Я вскочил на ноги и начал кружиться по крыше, словно балерина, подпрыгивая и крутясь в воздухе. Мне было все равно, кто меня услышит, ведь теперь я держал в кулаке свою собственную судьбу и мог сам ею распорядиться. Я был счастлив и свободен по-настоящему впервые в жизни. И я не мог удержать эту радость в себе. Смех перешел в слезы. Они катились по щекам и капали на пол старой крыши. Но я не останавливал свой танец свободы. Лишь ветер был свидетелем всего и, кажется, подхватил мой голос и унес его далеко, развевая над городом.
Глава 8
Леша Часовой. 2002
После событий последних дней мои отношения с отцом испортились еще больше. Он практически со мной не разговаривал, лишь смотрел исподлобья, словно бык на красную тряпку. Я чувствовал, что гнев его выйдет наружу рано или поздно, поэтому старался не усугублять и оттягивал этот момент. Если бы я самолично облевал подъезд и помочился на соседскую дверь, то сам бы сцепился с ним, как пить дать. Но держать ответ за своих провинившихся друзей мне не очень-то хотелось.
Уборка в подъезде, по мнению моего отца, служила неплохим наказанием, но недостаточным, чтобы удовлетворить его окончательно.
Ко всему прочему у ребят тоже разгорелся нешуточный скандал. Илюха, отправившись ночевать к Сашке, забыл поставить в известность своих родителей, так как был просто не в состоянии это сделать. И его переживающая мама, тетя Лида, пустилась на поиски пропавшего чада. Оббежав вместе с отцом весь район, она позвонила домой Сашке, но звонка он не услышал и потому не ответил. До нас она тоже не дозвонилась, так как на ночь моя мачеха отключает телефон, чтобы он не разбудил ее драгоценных детей. Звонить Глебу смысла не было, так как его телефон отключен давным-давно, а номеров других друзей своего сына она не знала.
Когда поиски не увенчались успехом, они побежали в милицию писать заявление. Так как пропавший числился таковым всего несколько часов, в милиции их заверили, что пускаться в поиски еще рано, и посоветовали зайти снова дня через три. На истерику несчастной женщины и угрозы пришедшего с ней мужчины в отделе выразили надежду, что ждать три дня не придется, потому что парень наверняка отыщется этой же ночью.
Но тетя Лида не из той породы женщин, которых можно хоть в чем-то переубедить. Годы тяжелой работы на заводе, превратившие ее в матерого мужика, которого побаивался даже собственный муж, побудили ее схватить за ворот бессердечного сотрудника милиции и трепать его до тех пор, пока чувство долга не смогло пересилить букву закона.
Бедный мужчина не смог отбиться и вывернуться, тут же проявил сердобольность и под смех своих сослуживцев, на чьих глазах и развернулась драма, схватил головной убор со стола и отправился на поиски мальчишки, заочно посчитав его премерзким, глядя на родителей.
Тетя Лида решила сначала провести его по тем тропам, которые они с отцом уже успели осмотреть, так как надеялась, что Илья там неожиданно появится. Через час, прошерстив все возможное и невозможное и так и не найдя своего сына, она, заручившись поддержкой мужа и милиционера, решила отправиться домой к его друзьям. Важно было понять, кто еще пропал вместе с ее отпрыском, и, если таковые обнаружатся, заручиться помощью других родителей, что, несомненно, ускорит поиски.
На беду моих друзей, еще не успевших протрезветь и спавших у Сашки дома, в первую очередь они отправились именно туда.
На часах доходило два часа ночи, когда на пятом этаже моего подъезда начался переполох. Тетя Лида начала стучать в дверь и звонить в звонок. Милиционер, безропотно следовавший за ней и выполнявший все ее указания до этого времени, вдруг принялся оттаскивать ее и успокаивать. Вы, мол, разбудите весь подъезд, а вашего сына там, возможно, и нет! Я сам!