Стучать он, по правде говоря, начал ничуть не тише, чем тетя Лида, но ей это было только на руку, поэтому упрекать его она не стала. А лишь кричала из-за его спины «Илюша!», целясь, видимо, в дверной замок, а попадая прямиком в ухо несчастного правоохранителя.
Дверь долго не открывали, и тетя Лида, переполненная нетерпением, терялась в догадках, то ли Лариса, мама Саши, тоже кинулась на поиски своего сына, пропавшего вместе с Ильей, то ли спит, как пожарная лошадь.
Минут через десять им удалось достучаться, дверь открыл заспанный младший хозяин квартиры, который, увидев родителей Пирогова в сопровождении сотрудника милиции, сразу пробудился. На выяснение местонахождения Ильи ушло минуты две. И это были последние две спокойные минуты в жизни последнего. Поняв, что никого из взрослых, а именно мамы Сашки, дома нет, тетя Лида молнией метнулась в комнату и кубарем стащила с дивана своего сына. Он, бедный, так ничего и не понял, но жутко перепугался. Так как Илюха парень крупногабаритный, мать передала его, держа за шиворот свитера, который он в суматохе надел наизнанку и задом наперед, отцу и строго велела ему так и тащить поганца до самого дома. Парни еще не успели толком протрезветь и до конца понять, что вообще с ними происходит.
Когда беда, казалось, миновала, и вся семья Пироговых зашагала в сторону дома под ругань тети Лиды, забыв напрочь про милиционера, ставшего свидетелем всей картины, он догнал их и напомнил о себе.
Уточнив, какой возраст у мальчиков и поинтересовавшись, почему они в нетрезвом состоянии, он недвусмысленно намекнул, что дело это так не оставит и придет к ним обязательно утром с официальным визитом.
Растерянность и расстройство четы Пироговых было трудно описать словами. А милиционер, отомстив наконец-то за себя и свою честь, удалился в противоположном направлении с гордо поднятой головой.
Историю эту во всех подробностях я подслушал у себя дома от самого дяди Володи Пирогова, прибежавшего к моему отцу за советом. Послала его, видимо, жена, чтобы выяснить, как избежать наказания от рук милиционера и заручиться помощью в случае чего. Отец же мой поведал ему о том, как ребята вели себя накануне вечером в подъезде, и они оба театрально схватились за головы, обеспокоенные будущим своих наследников, которые катились по наклонной.
Так начался мой день, и я всерьез распереживался. Прошмыгнул из своей комнаты к выходу, тихонько обулся и пошел к Сашке на пятый этаж. Видок у него был, надо сказать, не очень. Его мама должна была вернуться к вечеру, и он отлично понимал, что тетя Лида не станет молчать. Она никогда не позволит своему сыну позориться в одиночестве, тем более если есть возможность притянуть кого-то еще.
— Мне конец, — промямлил Сашка, лежа на диване. — Если мать узнает, она меня прибьет!
— Да уж… — Я не нашел, что сказать. — Плохо дело…
— Ты прям умеешь поддержать! Рад, поди, что тебя с нами не было! — завопил он и отвернулся.
— Нашел виноватого! Эй, полегче, а то я сейчас уйду, будешь сам разгребать! — возмутился я.
— Как будто ты сможешь мне помочь чем-то…
Я поведал ему историю, которую рассказал дядя Володя, напугав его угрозами милиционера еще больше.
— Черт, гребаный мент! — Он подскочил, но, потеряв равновесие, плюхнулся обратно.
— Экзамены на носу, через три недели мы все закончим школу, эту историю нужно как-то замять, — рассуждал я. — Твоя мама же важная шишка, она имеет связи, неужели не поможет?
— Если и поможет, то только ради своей репутации, а никак не ради меня.
— А тебе не все ли равно? На учет не поставят, это главное!
— Ох и орать же она будет, страшно представить, аж в ушах зазвенело.
— Надо как-нибудь узнать, как там Илья. Он живой, я надеюсь.
Я налил воды из графина, стоящего на столике, и передал другу.
Он жадно накинулся и выпил все в несколько глотков. Мы решили позвонить Пироговым, и если трубку снимет тетя Лида, то мы молча сбросим, никак себя не проявив.
После трех длинных гудков трубку снял сам Илья.