Лешка, как мне показалось, слушал болтовню друзей вполуха и был погружен в свои мысли. Я поинтересовалась, сильно ли ему влетело от отца и как долго он убирался в подъезде, но он лишь отмахнулся. Весь день так и отсиделся на задней парте, как отшельник.
По дороге домой предложил мне встретиться вечером, сказал, нужно кое-что обсудить.
Обедать мне не хотелось, уроками заниматься тоже, поэтому я решила разыскать Глеба. Последние дни он как будто изменился, у него было странное поведение. Вчера на уроке химии засмеялся на весь класс, на что учительница отреагировала весьма бурно, пригрозив выставить из класса, если подобное повторится. Но Глеб не только не прекратил, а начал смеяться еще громче. «Если вам что-то не нравится, я могу больше не приходить на ваши уроки», — так и ответил. А после уроков заявил, что он теперь вольная птица и ничего его больше здесь не держит. Наши замечания о том, что школу придется закончить, иначе им займутся органы опеки, тоже пропустил мимо ушей, погрузившись в свои мысли. Я знаю, что детский дом был для него хуже смерти, поэтому и удивилась, что это на него вдруг нашло.
В этом вопросе я оказалась в похожем с Глебом положении, так как мы с Наташкой тоже были под прицелом. То, что я не оказалась в детском доме после смерти родителей, было заслугой Нины Николаевны, сотрудника соцзащиты и маминой подруги по совместительству. Она научила нас, как не разлучаться, помогла найти Наташке работу и поручилась за нее перед начальством. Так я и попала под опеку своей старшей сестры.
Я понимала, что Наташка многим жертвует ради меня, и оттого мне было так горько. Но по-другому поступить она просто не могла.
Но у Глеба таких знакомых не нашлось, поэтому он старался вести себя как можно тише и незаметнее.
Я достала из холодильника кастрюлю с супом, налила в контейнер, разогрела и положила в пакет. Прихватив несколько кусочков хлеба и печенье, я отправилась к Глебу домой. Его мать оказалась, видимо, с тяжелого похмелья, потому что дверь она открыла заспанная и злая. Сообщив, что ее сына нет дома, она захлопнула дверь у меня перед носом, а я пошла на заброшенную стройку. Там тоже не оказалось ни души, и я повернула в сторону Лешкиного дома. Добравшись до крыши незамеченной, я начала искать своего друга.
Глеб сидел в палатке и ел конфеты.
— Привет, — сказал он, словно ожидал меня увидеть. — Кто-то конфеты оставил, будешь? Вкусные карамельки.
— Привет, почему в школу не пришел? — Я села на шины, а он выбрался из палатки.
— Не было настроения, хотелось побыть одному. Ты чего с мешком?
— Это не мешок, а пакет. Там суп. Тебе. — Я стала доставать еду.
— Я так сильно похож на голодного бомжа, что ты сжалилась и решила меня подкормить? — Он засунул руки в карманы и уставился на меня в упор.
— Дурак! Не хочешь, как хочешь, отнесу обратно домой. — Я уже было собиралась обидеться, но не на него, а скорее на себя, что принесла все это.
— А с чем суп? — Он вцепился мне в руку.
— С макаронами. А ты такой не любишь?
— Я любой люблю. — Глеб взял контейнер и ложку.
— Хлеб еще есть и печенье. Вот, держи. — Я отдала ему весь пакет.
Он с жадностью накинулся на суп — видимо давненько ничего не ел, кроме карамелек.
— Тепленький еще и очень вкусный, сама готовила? — Он говорил с набитым ртом, и хлебные крошки разлетались в разные стороны.
— Да, — зачем-то соврала я, на самом деле суп варила Наташка.
— Круто, ты молодец! И спасибо, правда, от души. — Он оторвался на один миг и обратно вернулся к еде.
Я смотрела, как он ест, и вдруг мне стало так жаль его. Судьба так жестоко с ним поступила, а ведь он не заслужил всего этого. Никто не заслуживал подобного. Он словно лист, который оторвался от дерева и кружил над землей. Каково это — не иметь никого близкого рядом и быть настолько одиноким? Мне было страшно даже представить себя на его месте. А как бы справилась я? Нашлись бы во мне силы так жить? Я знала ответ — нет. Несмотря на то что я потеряла родителей, у меня была семья, моя Наташка, мой родной человек. У меня есть чистый дом, теплая постель, еда на столе, плечо, на которое я могу опереться. А у него что? Крыша чужого дома и палатка? Мать алкашка и ее собутыльники? Братья, живущие в детском доме?