— Круто! Тебе повезло!
— А ты что это, решил обновить гардероб? Я думал, что тебе пофиг на вещи.
И я решил рассказать Сашке все как есть. Он лишний раз доказал, что является моим настоящим другом, и неожиданно исчезнуть после такой доброты было бы неправильным.
Он слушал меня молча, не перебивая и ничего не комментируя. За что я был ему очень признателен. Я рассказал и про паспорт, спросив его совета.
— С паспортом надо подумать, не испортить бы, — ответил Саша, крутя в руках мой документ, который я передал ему для анализа.
Он открыл ящик стола и достал оттуда шкатулку. В ней лежала золотая цепочка со сломанным замком. Мой друг молча протянул ее мне.
— Зачем?
— Продашь. На билет и первое время хватит.
Я сжал цепочку в руке, не веря происходящему. Сердце мое забилось, как у маленького напуганного зверька. Секунду я колебался. А правильно ли я поступаю, забирая себе столь ценную вещь?
— А если мама…
— Она про нее и не вспомнит.
Я обнял своего друга впервые в жизни. Мне вдруг захотелось разрыдаться, но я сдерживался изо всех сил.
— Ну ты и воняешь! — произнес он, все еще находясь в моих объятиях. — Иди помойся, сейчас дам полотенце.
Он вырвался из моих рук и начал толкать в сторону ванной.
Все-таки сентиментальность — лишняя штука для настоящих пацанов.
***
Я вышел от Сашки не только в новой одежде и с мытой головой, но и окрыленный, как никогда. Я чувствовал, что моя мечта вдруг обрела какую-то форму. Может, эта форма еще и не была безупречной, но несколько дней назад никакой формы не было, как и не было самой мечты.
Раньше мне казалось, что я не должен ни с кем ее делить. «Счастье любит тишину» — эту фразу я прочитал на стене одного заброшенного здания. Я задумался, а ведь правда! Зачем делиться тем, что могут у тебя украсть? Для меня счастье было так мимолетно, его всегда у меня было так мало, что я знал, если поделюсь им, то ничего не останется.
А может, счастьем и мечтой не стоит делиться, потому что просто не с кем этого сделать? Может, эту фразу написал такой же одинокий, как и я, человек?
Что же случится, если поделиться? Может, счастье обидится и уйдет от тебя? Чертова философия! Вечно подкидывает задачи со звездочкой.
Люди словно создают себе обереги глупыми убеждениями. Им важно во что-то верить, они цепляются, как тонущий за соломинку, за свои глупые мысли. Но ведь мысли — это просто оправдания. Если ты тонешь, то никакая философия тебя не спасет. Просто греби, работай руками и ногами, следи за дыханием. Представляю, как утопленник последнюю свою мысль потратит на фразочку, типа «Живут лишь те, кто творит добро». Бред, конечно.
Итак, сегодня я пренебрег своим убеждением и рассказал Сашке все как на духу. Что вдруг подвигло меня? Сам не знаю. Может, его доброе отношение ко мне, ведь он дал мне так много.
Я сжал цепочку, которая лежала в кармане моих новых джинсов.
И я просто не смог смолчать. Вот так взять и исчезнуть от тех немногих людей, которых мог назвать своими друзьями. Разве был бы я тогда хорошим другом для них после такого? Это вряд ли. А сволочью быть я не хочу.
Но равный ли обмен между нами произошел? Я вдруг остановился посреди дороги. Он отдал мне поношенные вещи, которые ничего для него не значили, а я вручил ему на слепом доверии все, что у меня есть: свою мечту.
***
Выкинув всякую ерунду из головы, я пошел к дому, где жила Ася.
Мне вдруг так сильно захотелось ее увидеть! С тех пор как мы поцеловались на крыше, прошло уже несколько дней, но мы упорно делали вид, что ничего не произошло. Лешка, ставший свидетелем нашей маленькой тайны, тоже не обмолвился и словечком.
Я, честно признаться, был уверен, что он будет над нами прикалываться и расскажет все ребятам. Но он этого не сделал.
И вообще, он последнее время ходил как в воду опущенный. Видимо, дома опять начались проблемы. Его отец с мачехой относились к нему так, словно он пятая ножка у табуретки, которая не несет никакой пользы и портит вид.
Надо узнать, что у него случилось, мы же друзья.
Я пока не решил, буду ли рассказывать остальным о своем решении, но это за меня мог сделать Сашка, в нем я не сомневался. Он ни о чем не мечтал, потому что у него и так все было, важность чужой тайны для него ерунда. Он смотрел на многие вещи проще, чем я. Да и философией себе голову не забивал.