Так что будет лучше, если узнают от меня. В конце концов, закатим прощальную вечеринку на крыше. Вместе в последний раз.
Дверь в подъезд была открыта. На улице ни одной живой души. Тем лучше для меня. Наташа, Асина сестра, на работе, так что дорога свободна.
Зачем я пришел сюда? Я остановился у квартиры, не решаясь нажать звонок. Вдруг она не захочет меня видеть после того поцелуя? Убежала она тогда стремительно. Может, ей вообще не понравилось со мной целоваться! А если, наоборот, ей все понравилось и она обиделась, что я так и не проявился в ее сторону? Да уж, дилемма. Надо продумать слова на оба случая. Но не успел я придумать и словечка, как она приоткрыла дверь и выглянула сама. Такого поворота, признаюсь, я не ожидал.
— Ты чего стоишь у меня под дверью? — спросила она, явно удивленная моим появлением не меньше, чем я ее.
— Вот напугала! А ты чего стоишь у себя под дверью? Как ты меня заметила?
— Да вот почувствовала, что кто-то шуршит снаружи, подумала, может, собака какая, решила прогнать. — Радости в ее голосе было маловато.
Я стоял с пакетом в руке, ожидая приглашения. Ася окинула меня оценивающим взглядом, словно я манекен в магазине. Мне стало неловко.
— Тебя и не узнать, — проговорила она, нарочно растягивая слова. — С чего вдруг такие перемены? Напал на стилиста в подворотне? — Ася улыбнулась, и у меня немного отлегло.
Как-то вдруг изменилось мое отношение к ней после того поцелуя. Словно дружба уступила место чему-то другому. Вот только чему — непонятно.
— А, это? — Я постарался говорить как можно небрежнее. Не хотел, чтобы она обо мне чего лишнего не подумала. — Сашка одолжил мне несколько вещей. Уговорил, чтобы я забрал. Не сумел отказать. Свитер мой старый его раздражал, видите ли. — В голове мои слова казались остроумнее, чем получилось наяву. Но, как говорится, что получилось, то получилось. — Одна? Пустишь на минуточку?
Она словно опомнилась, что мы до сих пор стоим в подъезде, и открыла мне дверь:
— Конечно, заходи. Классная рубашка, тебе хорошо, правда.
— Спасибо.
Квартирка у них была чистенькая и по-девичьи уютная. По площади предназначенная для большой семьи, но занимаемая лишь двумя девушками. Ася рассказывала, что родительская спальня была закрыта несколько лет после смерти родителей и только недавно Наташка в нее переехала, оставив Асе комнату, которую они делили с самого детства.
— Чай будешь? Могу бутерброды сделать, — предложила она, но я отказался.
Знаю, что вечером буду об этом жалеть, но сейчас в меня и двух крошек не влезет. Попросить с собой я посчитал наглостью.
Асю же мой отказ удивил. Она не привыкла видеть меня сытым.
— У тебя что-то стряслось? — спросила Ася, положив руку на мое запястье.
— С чего такие выводы? Потому что я от еды отказался и пришел в новых шмотках? — Не знаю, чем таким задела меня ее фраза, но я жутко захотел обидеться.
Казалось бы, я перестал быть голодным голодранцем, но, видимо, только так я ассоциировался. Я как будто оказался голым посреди площади. Неловкость сковала всего меня — такое странное ощущение.
— Не поэтому, — ответила Ася, и я почувствовал, что она пытается подобрать слова.
— А почему? Мне важно понять.
— Тебе правда важно мое мнение?
— Почему ты спрашиваешь?
Она громко вздохнула и отвернулась.
— Ну почему так сложно просто ответить?! — Неожиданно она перешла на крик. — Зачем постоянно переспрашивать и цепляться к словам?!
«Господи, да она сейчас заплачет», — пронеслось у меня в голове. Я не мог понять, чем обидел ее. Все дело в тех поцелуях, другого повода я не вижу.
— Прости меня, пожалуйста. — Я занервничал. — Я пойду.
— Нет, постой! За что ты извинился? — Ася снова повернулась ко мне и пристально посмотрела в глаза.
— За то, что обидел тебя. — Я решил больше не рисковать и не стал переспрашивать. — И за то, что мы целовались на крыше. Ты ведь из-за этого злишься?
Она вытаращила глаза, и у нее приоткрылся рот. Губы слегка зашевелились, но слов я не услышал. Она не ожидала такой прямоты. Лучше бы я по старинке переспросил.