Ожидание помешало ему выбраться на тренировку, по которым он так соскучился. Последние полтора месяца на здоровье времени не хватало, но теперь проект готов и сдан, можно морально расслабиться и телесно размяться. Вдруг она все-таки напишет? Если она днем спит, вечером-то должна прочесть его объявление!
Он пошел на кухню, разорвал коробку с коржами для пиццы и стал яростно закидывать один из коржей всем, что обнаружил в холодильнике. Перспектива провести вечер у ящика или смотреть кино мало радует, если переполняет энергия. А от злости так бывает. Он вдруг остановился, не дорезав четверть помидора и сжимая нож в руке, посмотрел в окно. Он злился на нее! На ту, которой, возможно, и нет вовсе! Он хмыкнул, но рассмеяться не смог. Молча вернувшись к недорезанному помидору, он обругал себя дураком и сопливым романтиком. Движения стали менее резкими и шумными, злость проходила, уступая место апатии. Ни грусти, ни улыбки. Населив корж кое-как порубленными помидорами, огурцами, грибами, оливками, колбасой и припорошив сыром, он сунул его в духовку и засек время. За десять минут он подыщет себе какой-нибудь фильм и уныло поужинает, уставившись в монитор. Жалко терять время на еду или на невнятное кино (а другое он сейчас не воспримет) – лучше совместить бестолковые дела.
Пока он искал, что смотреть, зашел «В контакт» еще раз. Скрипя зубами, пообещал себе не делать этого больше. Все, хватит. Если ее нет – тем хуже. А если реальный он ей не нужен – что с этим поделать? Сообщений не было. Молча закрыв страницу, он ушел на кухню за пиццей.
***
Он открыл так быстро, будто ждал звонка.
- Почему ты не ответила? – так он ее встретил.
Она молча вошла в распахнутую дверь и сама заперла ее.
- Решила, что пока не стоит. Ты сразу захочешь встретиться, и тогда я не смогу рассказать тебе, что обещала. Ведь если ты и впрямь реален, к тому же, почти незнаком…
Он выключил взгляд и некоторое время хранил молчание. Она сняла куртку, повесила ее на крючок и разулась.
- Но если ты мне сейчас все расскажешь, то потом не захочешь меня видеть.
- Точно, - согласилась она, проходя в кухню, не дожидаясь приглашения, - не будем загадывать. Посмотрим по обстоятельствам.
Он огляделся и понял, что это не его квартира. Совершенно не его! Но он был твердо убежден в обратном, как случается только во сне. Они находились в просторной кухне, следовавшей за прихожей сразу, без предбанников и тамбуров. Напротив двери окно, стол и три стула. Чуть вправо, у стены – плита, мойка и разделочный столик, над ним навесные шкафчики, а справа от двери – диван. Все в зеленых тонах. Он видел за окном, завешенным нежно-салатным тюлем, пасмурный, но болезненно-светлый день.
- Мне интересно вот что, - сев на диван, заговорила она, - сможем ли мы с тобой помолчать? Мы все время что-то говорим друг другу, правда? А каково будет помолчать вместе?
- Ты передумала делиться наболевшим? – догадался он.
- Нет, - ее бледное лицо исказила гримаска, - речь не о том. Ничего я не передумывала, но пока не знаю.
- Понимаю, - он кивнул, - я рад, что ты пришла. Хотя разозлился на тебя.
- Я догадывалась. Но согласись, выдав себя однажды, я уже не смогу сказать, что меня нет. А пока это право за мной.
- Жестоко. Я считал тебя другой, - признался он.
- Напрасно. Я никого из себя не строила и ни в чем не пыталась тебя убедить. Более того, предвидела, что наши полемики создадут негативное впечатление обо мне.