- Я попал в твой сон?
Она подошла к нему.
- Нет, перенес меня в свой. Хотя, это мои пенаты.
- Прекрасно! И у тебя всегда весна?
- Не всегда, - она рассмеялась, наклонив голову к правому плечу, - интересно, кто это придумал? Здорово да?
И они принялись осыпать друг друга лепестками, босиком бегая по саду, смеясь и подпрыгивая, совершенно забыв о печальном уюте «не его» комнаты и клетчатом пледе. Взявшись за руки, они кружились на месте, глядя друг другу в глаза и чему-то улыбаясь. Так естественно и само собой разумеется, именно сейчас – обнять ее и поцеловать… иначе когда? Вдруг иной возможности не представится? К тому же, во сне он плохо соображает и на долгие раздумья не настроен.
Она не возражала, обняла его сама. И в этот момент он увидел себя со стороны. И ее лицо из-за своего плеча – погрустневшее, задумчивое, слишком серьезное для такого сна, для этого солнечного дня. Взгляд стал тяжелым и словно перенаправился внутрь.
- Что случилось? – он мягко отстранил ее от себя, не размыкая объятий, и заглянул в глаза.
- Ничего, - она даже не пыталась улыбнуться и вновь озарить его светом своего взгляда. Она уже была не здесь.
В следующий миг будильник вырвал его из прекрасного сада, из вихря лепестков, из ее слабеющих рук. Комната начинала светлеть. Соседские дети визжали за стенкой.
И почему во сне нельзя прощаться?
Семь
Она не снилась ему несколько ночей. Он каждый день с замиранием сердца проверял, не ответила ли она на объявление. Но она молчала. Во всей этой невероятной истории финал получается какой-то не книжный, - думал он, - обычно молчание наступает после коллапса, а у нас ничего драматичного пока не произошло. И, вероятно, не произойдет. Видимо, все это чушь и выдумки, пустые сны и романтизировавшийся от безделья мозг. Несколько последующих дней он старался жить так, чтобы голова и тело были максимально загружены: окунулся в работу, вернулся к тренировкам, по вечерам либо смотрел тяжелые фильмы, либо штудировал богословскую литературу, а перед сном прочитывал пару художественных глав. На последнее его едва хватало - слипались глаза, и мозг уже готов был взорваться. Потому перед сном было особенно тяжело – он отвлекался и думал о ней. Если даже верить в сказки, вероятность их встреч во сне резко снизилась, потому что он ложился спать в полночь, а вставал в восемь утра. А она все еще сова. Наверное…
Перед сном он и боялся и мечтал увидеть ее. Боялся потому, что уже приучил себя к мысли о существовании этой девушки только во сне и начал потихоньку отвыкать от нее. А мечтал потому, что они о многом не договорили. В реальном мире у него не было человека, с которым он мог бы так общаться. И он тосковал по ней. Последние часы перед сном были самыми тяжелыми. Он бы рад вовсе не спать, но сколько книг написано о том, что это невозможно! поэтому он старался вымотаться за день так, чтобы не помнить снов. Без нее все они казались несодержательными. Интересно, видит ли она его? Если существует, конечно…
Он откладывал раскрытую книгу в сторону, переплетом вверх, и шел на кухню, чтобы выпить стакан молока перед сном. Но часто забывал, зачем приходил и долго стоял у открытого окна, вглядываясь в лунную октябрьскую ночь. Прохлада освежала и приводила мысли в порядок. И среди упорядоченных мыслей он нашел одну, удивившую его почти до смеха: он думал о своей знакомке по снам не просто как о реальной девушке, но о возлюбленной, с которой пришлось расстаться. Словно она его бросила, и он подсознательно не мог простить ей. На самом деле уметь прощать не легче, чем любить своих врагов, и он это не так давно почувствовал.
Много ли было в его жизни расставаний? В каждой их предостаточно: жизнь разводит со школьными и институтскими друзьями, учителями, коллегами, любимыми, смерть отнимает родных и близких. Но во сне еще ни с кем расставаться не приходилось. Она просто лишний раз напомнила ему, насколько он одинок. Если бы ни вера, такого не вынести – он много думал об этом. А он справлялся и не всегда так, как в последние дни, перегружаясь морально и физически. Он просто не чувствовал себя одиноким. Если тебе в своем обществе скучно – кому с тобой будет весело? Он не все время был таким самодостаточным и считал потребность в друге или близком человеке (а проще говоря, потребность в любви) абсолютно нормальной. И ему хотелось быть любимым и любить.