После смерти отца мать начала сильно пить. Ему было шестнадцать, и он фактически оказался предоставлен самому себе. Бабушка и дедушка (папины родители) предлагали внуку переехать к ним, когда мать запила, но он никогда бы не бросил ее в таком состоянии. А они не сделали ничего, чтобы помочь ей. Он и сам ничего не мог сделать, будучи слишком подавленным. Горе их не сплотило, а разобщило, каждый переживал его как мог. Он не хотел вспоминать это мрачное время: начало марта, днем все таяло, а по ночам замерзало, небо и земля слились в один цвет, воздух будто продрог от слез. Голые деревья, убогие пятиэтажки, растекшаяся дорога из школы домой, вонючий подъезд с обшарпанными голубыми стенами. Страшная тишина опустевшей квартиры. Они продали все, что могли, дабы выжить хоть как-то. У матери не было никакого серьезного образования, и она всю жизнь работала то уборщицей, то продавщицей. Пока отец был жив, недостатка в деньгах не ощущалось. Жена могла и вовсе не работать, но ей, что называется, не сиделось дома, особенно когда сын повзрослел и со всем управлялся сам. Он привык, что никто не встречал его из школы, он сам разогревал себе обед и делал уроки. В его образование мать вообще не вмешивалась. Потом либо ходил на тренировки, либо читал. С мамой он общался мало – приходя с работы, она либо смотрела сериалы, либо говорила по телефону с подругами. Отец возвращался поздно. Когда его не стало, мир словно отрезался от них: куда-то исчезли все мамины подруги, работы, старые друзья и знакомые. Он пытался поговорить с матерью о том, что теперь им придется как-то выживать самим, что он тоже устроится на работу, и она соглашалась. Однако делала все по-своему: глотала антидепрессанты и запивала их спиртным, вначале пытаясь скрыть это от сына, но он оказался на диво проницательным. Как только он ни умолял ее одуматься и взять себя в руки, помнить о нем и не разрушать и без того развалившуюся семью! Мысль о том, что мать могут лишить родительских прав, а ему придется пару лет коротать в детдоме, не слишком радовала. Ему даже не с кем было посоветоваться, он не знал, как поступать и что, собственно, он может сделать в подобной ситуации.
В школе у него были нормальные отношения со всеми, но после случившегося многие старались его не тревожить, и он почувствовал, как одиночество будто уплотнилось вокруг. За те полгода он повзрослел на много лет, а одноклассники все стрекотали о дискотеках, модных журналах, фильмах и музыке. Только Сашка – тот самый прагматик – понимал его. Именно он помог другу устроиться на работу в палатку с кассетами. Сам Сашка работал там ночами, ибо ему тоже было не на что жить – его родичи спивались на пару.
По учебе он здорово съехал из-за усталости и депрессии (только теперь он оценил свое тогдашнее состояние и не мог подобрать иного названия). Ему приходилось зарабатывать не только себе на жизнь, но и следить за семейным бюджетом, чтоб мать не сорвалась и не спустила последние деньги на водку. Да еще таскаться в школу после ночной смены и делать вид, что учишься. Однажды после урока литературы, когда все разошлись, Мария Семеновна затеяла с ним серьезный разговор, закрыв дверь класса на ключ. Он был слишком утомлен, чтобы напрячься и подумать о чем-то плохом – просто сидел за партой и ждал, что она скажет. А сказала она следующее: он очень умный и трудолюбивый парень, у него прекрасные способности к учебе, есть реальные шансы поступить в хороший вуз и найти себя. Его тогда порадовала эта фраза – «найти себя» - не устроиться на хорошую работу, много зарабатывать и прочие клише, которыми сильные мира пытаются мотивировать желторотых птенцов. И не смотря на то, что именно материальная сторона интересовала его куда больше моральной, эта фраза отрезвила, заставила поверить в возможность чего-то другого – лучшего и большего. Обстоятельства могут измениться, и со временем все наладится. Особенно если найти себя.
- Как бы себя окончательно не потерять… - почти прошептал он.
- Все понимают, как тебе тяжело, - очень мягко сказала Марья Семеновна.
- Понимать-то понимают, - он отвернулся к окну, почувствовав, что на глаза навернулись слезы от жалости к себе, - но не всё знают.
Она сказала, что нельзя всё тащить одному, что необходимо хоть с кем-то поделиться, что всегда есть человек, которому можно довериться, просто иногда не получается его отыскать. И он выложил ей все – и про мать, и про работу, и про усталость и это пресловутое нахождение себя, о котором ему тогда и подумать было некогда. Ему до сих пор стыдно вспоминать, что он плакал, как ребенок, пока выплевывал эти слова. Он всегда был плаксой, хоть никто об этом и не догадывался, но в тот момент силы окончательно его покинули. Он часто думал, поведи учительница себя иначе, начни разговор с претензий, нажимов и угроз – он бы собрался в кулак и яростно огрызался. Но Мария Семеновна была настоящим педагогом и отпустила его только тогда, когда он все высказал и выглядел достаточно прилично, чтобы выйти из школы.