Он никогда не мечтал вернуться в родной город, да и зачем, если образование получил в Москве и работать планировал там же? В его городе и не было возможностей устроиться по специальности. Но все сложилось не так, как он задумал: возращение домой было связано с болезнью матери. Он уже не мог оставить ее одну. За шесть лет он лишился дедушки и бабушки, кроме мамы и столичной тетки у него никого не было. И он был для них единственной опорой.
Вернувшись, он узнал, что Галя вышла замуж и родила сына. Сашка пока не сочетался законным браком со своей пассией, но жили они вместе. Одноклассники и однокурсники женились, выходили замуж, устраивались не престижные работы, не ища себя – фраза «все устраивает» заменяла им счастье. Он не ожидал здесь теплого приема. На него смотрели как на выскочку – мол, мечтал о хорошей жизни, искал места под солнцем и что же? Нет, дружок, ты нам тут не нужен, это наш город, вали обратно в свою Москву, - казалось, кричали их взгляды и сочувственные улыбочки. Но он слишком много пережил, чтобы обращать на это внимание. Устроился с горем пополам на одну работу и нашел еще пару приработков в интернете. Им с матерью вполне хватало средств.
А потом появилась Лена. Он уже не помнит, сколько времени они были вместе и если бы не произошел перелом в их отношениях, возможно, они и не расстались бы. У него не возникало мысли жениться на ней, и теперь он с ужасом думает, что такое могло произойти. Он вяло тащился по жизни, нося в душе кровоточащие раны смерти и расставаний, давно пришел к заключению, что ничего хорошего ждать не приходится, и человек вовсе не создан для счастья, по крайней мере здесь. Как следствие, он утратил ко всему интерес, охладела в сердце любовь. Он сообщал себе каждый день новые мелкие цели и доживал до вечера только с их помощью. Отношения с Леной просто были – должны же быть хоть какие-то. Наверное, это и есть любовь. Знал ли он большее или выдумывал себе? Наверное, так живут все. Чем старше он становился, тем чаще задумывался о семье и удобстве обустроенной жизни. Может быть, с Леной? А по сути все равно с кем. Чем она хуже других?
Но потом случилось нечто, чего он никогда не сможет ей простить: она сделала аборт. На ранних сроках это несложно. Это устрашающе просто…
- А что ты думал, я буду рожать пачками и превращусь в плодящуюся самку? – язвительно заметила Лена в ответ на его… претензии? Упреки? Возмущение? Он уже не помнит. Опустошение. А выражал ли он его словесно – забыл начисто.
Зато хорошо помнил ее лицо в тот момент: циничная гримаса исказила ее некогда миловидную внешность так сильно, что он испугался. Плодящаяся самка, рожать пачками… какая отвратительная пошлость, да еще такое лицо! Он не мог понять, как оказался рядом с ней, что она делает в его жизни, как получилось, что он совершенно не знал ее?
О том, что его родная мать сделала шесть абортов, он узнал от отца. Тот вскользь обронил какую-то фразу, когда уцелевшему сыну было лет двенадцать, и он сильно заболел. Фраза была в роде: это нам в наказание за нерожденых детей. Он что-то уточнил, но не решился бередить отцовское сердце выпытыванием деталей. С возрастом он осознал все сам. Ему было известно, что за два года до его рождения мама родила девочку, но та умерла, не прожив и месяца. У него могла быть старшая сестра. И ему нравилось порой думать, насколько иной была бы его жизнь.
- Если бы она выжила, тебя бы не было, - в детстве часто приходилось слышать такое, но он не понимал страшный смысл этих слов. Во-первых, потому что ребенок не может представить своего несуществования, а во-вторых, потому что он привык к более ощутимой разнице в возрасте между детьми в одной семье. Хоть он и был единственным ребенком, он видел семьи своих друзей и знакомых, у которых были братья и сестры лет на десять старше или младше. А тут всего два года – поэтому и не было бы.
Только потом он догадался, что мать просто не стала бы рожать. Только потом он вспомнил, что у его бабушки и дедушки было по шесть-семь братьев и сестер. Сами же бабушка и дедушка за долгий супружеский союз нажили только папу, а папа с мамой – только его… не странно ли? Или эта мамина фраза: