Пока варился кофе, она чистила зубы и причесывалась под музыку «Артросиса». С утра он не так хорош, как вечером, но искать другой диск не было времени. Погода избавила ее от необходимости долго выбирать наряд: пойдет новый голубой свитер и джинсы, которые можно заправить в сапоги. Свитер яркий, нарядный и ей идет – по крайней мере, так говорят.
Пока она пила кофе, зазвонил телефон. Она вздрогнула. Нет, это не может быть он, она забыла дать ему номер. Впрочем, это к лучшему.
- Привет! – в трубке улыбчиво звучал голос Арсения. – У меня есть пара часов, можно к тебе в гости напроситься?
- Привет, Сень! – как можно радостней отозвалась она. – Прости, сегодня никак не могу. Я сейчас сама уезжаю.
Он слишком хорошо воспитан, чтобы спросить куда, но поступил иначе:
- Хочешь, я за тобой заеду и подвезу, куда тебе нужно?
- Как удобно, когда друг на машине! – рассмеялась она. – Но я уже на пути к остановке, не волнуйся.
- Ясно. А вечером как?
- Пока не знаю, но, наверное, получится.
- Хорошо. Тогда я звякну еще?
- Конечно, звони!
Интересно, если бы Сенька узнал, что она едет на встречу с героем своих снов, что бы он подумал? Она улыбнулась. Да известно что. Она и сама так думает…
Надев черный плащ, которого по ее предположениям не было ни в одном сне, она повязала на горловину свитера красный шарф и надела красную шляпку. Сегодня захотелось выглядеть женственно, а не как бесполое существо. Только наушники доставляли много неудобств: провод фиксировался шарфом, а клипсы не помещались под шляпкой, которая все время сползала. Что ж, красота требует жертв, придется идти на остановку прямой как кол, даже головы не повернуть. Замшевая сумка и кожаные перчатки добавляли хлопот. Лучше бы надеть простую куртку, беретку и сумку через плечо, - подумала она, - руки с карманы, наушники с белым шнуром, шарф и перчатки не понадобились бы… но времени на переодевание уже не было, да и любопытство взяло верх над комфортом – узнает ли он ее такой?
Какая песня – влезать в лайн со всем этим скарбом! Однако непросто быть настоящей дамой! Разумеется, без наушников было бы куда легче, но она не могла заставить себя даже мусор вынести без музыки. Только усевшись на переднее сиденье, она поймала себя на мысли, что нервничает. Наконец-то! все шло на удивление спокойно, даже ненормально. Интересно, какой он в реальности? Снам и фотографиям едва ли можно доверять…
Она вышла напротив условленного места встречи без пяти два. Приходить раньше ей не хотелось, но и опаздывать, как якобы девушкам положено – тоже. Хотелось отбросить все условности и положения. Само их знакомство исключало всякий шаблон. Как удачно, что над кофешкой примостился торговый центр – там она и подождет. Она поднялась по боковой лестнице ко входу и спряталась за стеклянной дверью. Вся улица как на ладони, и не холодно ждать.
Она сразу узнала его, хотя еще лица не разглядела. Он подбежал ко входу в торговый центр, обернулся, огляделся, потом прошел вдоль ступенек. Он был в черном, русые волосы развевались на ветру, а в правой руке он держал чайную розу. Она отошла в угол, чтобы он не сразу увидел ее. Впрочем, она была на уровне второго этажа и за стеклянной дверью, в которой отражалось пасмурное небо, если взглянуть с улицы. Он даже не поднял глаз, ему хватало пространства для исследования. Интересно, зайдет ли он в кафе? Какое-то время он ждал снаружи, неловко переминаясь с ноги на ногу и вертя розу в руках. Чайная роза – символ чистоты, нежности, невинности. И сам он похож на ангела. Больно кольнуло сердце, перед глазами соткалась тьма. Нет, только не сейчас! Она привалилась спиной к шершавой стене и закрыла глаза. Ну вот встретятся они, и что? он явно настроен серьезно (да и как теперь иначе?), а она… это значит, впустить в свою жизнь кого-то, возможно, изменить ее ради этого кого-то, а потом прожить ее с ним вместе. Глупости, - она тряхнула головой, - никто сразу под венец не тащит. А если потащит – еще две разрушенные жизни. Быть с ней – это значит взвалить на себя все заботы, и мужские и женские, да еще волноваться за нее, жить как на пороховой бочке. Быть с ней – значит навсегда забыть о себе. И она должна будет стараться сделать все, чтобы облегчить ему жизнь, а значит тоже забыть о себе. Стать домохозяйкой, посвятить себя семье… нет, надо быть честной. Она не хотела принадлежать кому-то и не любила детей. Но раз уж ты православная – надо мечтать либо о семье, либо о монашестве. Если бы не эта вера, о которой он так часто напоминал ей, она бы давно спилась или покончила с собой. Потому что грех приносит лишь временную радость, а после – всепоглощающую пустоту, и душа никогда им не насыщается. Нужно больше и больше с каждым разом, а когда доходишь до края пустоты, остается только безумие или смерть. Без Бога ей было бы нечем и не за чем жить. И никто не удержал бы. Другие живут для семьи, для карьеры, для равномерного получения удовольствий, для служения ближним. Она живет потому, что нет другого выхода. Теперь, когда знаешь, что и смерть – не выход. Но и для Бога жить так сразу не научишься, хорошо, если ощущаешь Его присутствие в своей жизни постоянно. Итак, семья или монастырь? Одиночество без подвига любви не оправдано. Без креста в Царство Божие не войти. Ах, это беспощадное православие! Слишком много до неба ступеней…