Она опять посмотрела сквозь стекло двери вниз. Он исчез. Сердце ухнуло, и через несколько секунд наступило облегчение. Так лучше. Все к лучшему. Она решила подождать еще несколько минут, а потом пойти на остановку. Вечером они с Арсением куда-нибудь сходят или останутся дома и поужинают пиццей собственного приготовления. Не успела она пожаловаться на отсутствие друзей, как Арсений заполнил ее жизнь настолько плотно, что порой утомлял. Ей все быстро надоедали, а право остаться одной и закрыть за собой дверь было для нее священным.
Нет, он не ушел! Видимо, заходил в кафе, искал ее там. Хоть бы не додумался искать в торговом центре! Она мысленно прикинула пути к отступлению – туалет на втором этаже вполне годится. Эта нежная чайная роза в его руке предназначается ей. Той, которая прикидывает пути к отступлению якобы для его же блага. Той, которая готова растоптать его чувства и плюет на его жизнь. Той, которая не стоит и гвоздика в подошве его «гриндерса». Той самой, которой он вечером напишет и спросит, что случилось. И ни в чем ее не обвинит, не упрекнет, не выразит недовольства. А ведь ему там холодно без шапки, да еще с этой розой… небось думает, что она стукнулась головой о шкаф, примеряя многочисленные наряды, чтобы ему понравиться и получила сотрясение мозга. Или разбилась насмерть в маршрутке, пока ехала. Или что-то случилось в семье, а позвонить ему она не могла, так как не знает его номера и не оставила своего. Будь она дипломатичней и человеколюбивее, выбрала бы любой из предложенных вариантов для лжи во спасение. Но она скажет ему все честно. Безжалостно, открытым текстом.
Мне хватит своего креста, и я не стану взваливать его на тебя.
Он направился к торговому центру, а она стремительно шагнула к эскалатору и вножную преодолела все ступеньки, отделяющее ее от спасительной дамской комнаты. Скорее всего, он осмотрит только первый этаж – не будет же он искать ее по всему зданию! Если так, то придется сидеть здесь долго.
Он шел домой, мучаясь вопросом, почему же она не пришла. Он так ждал этой встречи, так нервничал, так мечтал о ней, что теперь готов был с досады дробить кулаками асфальт. Вдруг что-то страшное случилось? Он находил кучу оправданий для нее, но сердце подсказывало, что она просто передумала встречаться с ним. Она просто не пришла и не смогла его об этом предупредить. Или предупредила? Он ведь не выходил в контакт, может, она оставила ему сообщение? эта мысль дернула какой-то нерв в его обмякшем строении и на мгновение, поддавшись импульсу, он чуть не бросился домой бегом, но так же неожиданно спохватился. Даже если она писала ему – что это изменит? Она все равно не пришла. Так ли важно почему? слабость и безразличие затмили весь окружающий мир и приглушили душевные вопли.
Вдруг женский голос громко произнес его имя. Тот же импульс, что и минуту назад, заставил его резко обернуться. Позади стояла хрупкая девушка среднего роста, с серыми глазами и веснушчатым лицом. Одета она была в белую приталенную куртку и черные брюки, заправленные в лаковые черные сапоги на небольшом каблуке. На голове ее была белая вязаная шапочка, из-под которой выбивались рыжие прямые волосы.
- Галя?!
Она изменилась так, что он едва узнал ее.
- Вижу, не сразу вспомнил! – она рассмеялась и протянула ему руку. Он схватился за нее, как за спасательный круг, притянул Галю к себе и крепко обнял. Ему было все равно, что она подумает. Он до слез радовался встрече с родным и близким человеком, которым Галя больше не была, но прошлое не так легко изглаживается из памяти. Он всегда вспоминал о ней с теплотой и улыбкой и знал, что больше такой теплоты в его сердце не будет. Возможно, появится другая, но именно такой, которую вызывала Галя, уже не испытать.