- Во как! Такая у нас любовь – ничего ради, но все назло.
Он усмехнулся.
Из комнаты донесся детский плач, и Галя, извинившись, ринулась на зов. Он же стал перебирать фотки с удвоенной скоростью, изредка останавливаясь на некогда знакомых лицах. С ума сойти! А парни тоже не лучше – пупки распустили, репы наели, а некоторые и облысеть успели. А еще тридцатника нет…
- Ну не плачь, - Галя с Вовкой вошли в кухню, - радоваться надо, познакомишься с таким человеком!
Малыш перестал надрываться, с любопытством уставившись на незнакомца. Незнакомец же с не меньшим любопытством рассматривал Вовку.
- На, подержи, - Галя осторожно передала сына старому другу, - не бойся.
Он взял малыша на руки как хрустальную вазу. Раньше ему не доводилось видеть детей так близко, да еще таких маленьких. Впрочем, Вовке было почти два года. Он наверняка уже умел ходить и что-то говорить, но от встречи с волосатым дядькой утратил незакрепленные навыки.
Он пристроил Вовку поудобнее на руках и стал вглядываться в его чистое, светлое личико и с удовольствием отметил, что малыш похож на Галю. Наверное, не так приятно было бы созерцать черты незнакомого мужчины, отразившееся в лице этого мальчугана, который… да, который мог бы быть его сыном. Его и Галиным. Эта удивительная тайна жизни, величие мудрости Божьей, воплощение света, почти ангел сейчас лежал на его руках, и казалось, готов был проглотить его своими синими глазами.
Все трое молчали, словно боясь спугнуть нежность мига. Он опасался растревожить малютку незнакомым голосом и даже вибрацией, которую ребенок обязательно почувствует. Он не хотел слышать его плач, он был счастлив этой тишиной. А еще этот малыш напомнил ему о снах. О ней. Об общении душ, для которого довольно и взгляда вместо тысяч слов.
Галя тихо присела рядом и взяла свою кружку с остывшим чаем.
- Ты ему понравился, - тихо сказала она, ближе наклонившись к его уху.
Он чрезвычайно обрадовался этому обстоятельству и окончательно поверил Галиным словам, когда малыш улыбнулся ему.
- Он тебе, наверное, надоел, давай я его заберу, - засуетилась Галя, - ты так и чаю не попьешь!
- Не волнуйся, он мне совсем не надоел. Замечательный мальчишка! На тебя очень похож.
- Да, многие отмечают….
Ее фраза будто оборвалась. Возможно, Галя подумала о том же, о чем думал он несколько минут назад. Интересно, думала ли она об этом еще до рождения сына? Еще раньше? И как часто потом? Почему-то он был уверен, что такие мысли неоднократно приходили ей в голову.
- Обычно в половине пятого мы идем гулять. Можешь составить нам компанию, - предложила Галя все тем же шепотом.
Ему нравилось держать на руках ребенка, нравилось на него смотреть и ощущать от него почти осязаемую волну чистоты и света. Но общество Гали начало тяготить его. Им решительно нечего сказать друг другу, а молчать вместе они больше не могли. Видимо, та нить, что связывала их души, разорвалась навеки. Остались воспоминания, отголоски прошлого, общие знакомые…
- А помнишь, как в такую же осень – кажется, были каникулы в начале ноября, мы с тобой виделись почти каждый день, ты играл на пианино, а я лежала на диване у тебя в гостиной и слушала?
Так часто бывало: стоило только подумать о чем-то, как Галя высказывала ту же мысль, но с противоположным знаком.
- Помню, - он улыбнулся, - дивное было время. Я ведь играл даже гаммы. Обычно их никто не выносил, включая меня самого…
- А мне они нравились! – шепотом воскликнула Галя. – Как будто каждый нерв разглаживается и выравнивается. Меня это успокаивало и приводило мысли в порядок. А еще мы пытались прочесть Шопенгауэра с монитора, помнишь? У меня тогда был интернет, и я скачивала книги…
А он приходил к ней и слушал, как она читала, потому что книг таких было не найти. Сейчас они есть почти в любом книжном, да и интернет в каждом доме.
- По-моему он жутко нудный, и мы не прочли и половины, - припомнил он, - за годы учебы я пытался читать его снова, но не пошло.
- У меня тоже.
Сколько они пережили вместе, если хорошенько припомнить! Концерт «Арии» еще с Кипеловым, когда они приезжали в их город, а через год развалились. На том концерте в цирке была такая страшная давка, что он потерял бутылку спрайта, которую ребята предусмотрительно купили на случай жажды и доверили ему. Он держал бутылку за горлышко, пока давка не стала плотнее и кто-то не пихнул его локтем в живот. Казалось, все металлисты города втиснулись в маленькое фойе, и дверь на улицу не закрывалась, принимая все новых. От сквозняка у него окоченели пальцы, поэтому он сам не заметил, как выронил спрайт. Было жутко неловко перед ребятами, но бутылку в такой толкучке никто уже не смог найти. А народ все прибывал, и в конце концов давка стала нестерпимой. Галя схватила его за капюшон и обернувшись, он увидел, что ее прижали дверью. Кто-то еще умудрялся распевать «волю и разум». Он с силой рванулся сквозь толпу, чтобы вытащить полузадохнувшуюся Галю из-за двери. На «Короле и шуте» двумя месяцами раньше такого и вообразить было нельзя, хотя народу собралось немало. Но концерт «Арии» стоил всех мучений, хоть собравшиеся еще и не знали, что он один из последних в старом составе, и многие больше никогда не увидят любимых музыкантов вместе.