Если тебе нужно время побыть одной и не видеть меня даже в сети – только скажи. Но из жизни твоей я теперь не исчезну, смирись с этой мыслью.
Не прощай, а если хочешь – до связи».
На это она будет отвечать долго. Можно выпить еще. Он опять скрылся на кухне, налил остатки водки в большой стакан и разбавил грейпфрутовым соком. Помнится, Сашка говорил, что именно грейпфрутовым хорошо разбавлять водку и вермут. Или колой, но ее сейчас не было.
Все реакции организма были ожидаемы – от беспричинного почти истерического смеха, до частичного выпадения из реальности. Но до тошноты алкоголем он себя никогда не доводил и не собирался. Что ж, пора вернуться…
Ответ был не столь длинным:
«И не прощаешь, кстати? Ты во всем прав. Все причины верны. Я глупая жестокая баба, как и большинство из них. Читая твое письмо, чувствую себя последней дурой, потому что надо додуматься- упустить такого человека! Да еще добавить ему боли. Я так виновата перед тобой, что мне нет прощения. Я не знаю, чего я хочу и всего боюсь. Скажешь – это от маловерия и будешь прав. Но прости меня, чтобы я могла спокойно причаститься. Эта боль, которую я причинила тебе, стала последней каплей, я больше не могу со всем этим жить. А после видно будет».
* * *
Арсений давно ушел, и она вновь осталась одна. Вечер прошел бестолково. Сеньку так напугал вид подруги, что он потерял дар речи, хотя обычно его не надо просить что-то рассказать. Говорить пришлось ей, когда она почувствовала себя виноватой в том, что человеку придется терпеть ее такую весь вечер. Он, конечно, сам напросился в гости и в любой момент мог уйти, но ни за что не сделал бы этого, считая своим долгом выпытать все детали о состоянии подруги и помочь хотя бы своим присутствием. Они по-разному смотрели на многие вещи: в ситуациях, когда ей не хотелось никого видеть, Сенька был рад компании и дружескому участию. Но она не желала возвращаться к этому дню, а тем более дальше – к общему состоянию за последние полгода. Поэтому она говорила о том, как вчера купила наушники, а сегодня – перчатки и шапку, какие фильмы посмотрела. Минут на десять ее хватило. Арсений ошеломленно молчал, подносил ко рту кружку с чаем, как робот, и смотрел в одну точку. Она не хотела лезть в интернет пока он здесь и ввязываться в переписку, когда кто-то смотрит в монитор через плечо. Хотелось остаться одной и проверить почту. Терзания и чувство вины подкатили не сразу после приезда домой. Какое-то время она попросту запрещала себе думать об этом, не впуская глубоко в душу раскаяние и прочие гигиенические чувства. Именно в присутствии Арсения вся тяжесть собственной слабости обрушилась на нее. И пока он механически вливал в себя чай, эта тяжесть крепла, густела, уплотнялась, и начала нестерпимо давить. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не расплакаться. Заметив, что она окончательно замкнулась, Арсений ушел. Большего доверия от нее не добиться, он все давно понял.
Оставшись одна, она включила компьютер и, найдя сообщение, наконец дала волю слезам. Она читала и отвечала, все еще захлебываясь. Хотелось написать огромными буквами: перестань, я все равно тебя не стою, я такая дрянь, такая сволочь, я так себя ненавижу!
Если бы можно все вернуть назад, если бы он только предложил – она бы сорвалась с места и поехала к нему, не раздумывая. Ей хотелось оказаться рядом с ним, обнять и утешить, вымолить прощение и пообещать никогда больше не причинять ему боли. Чтоб все было как во сне. Но он злился, хоть и держал себя в руках, что восхищало. И это лишь внешняя сторона. Она и предположить боялась, что творится в его душе. Наверняка, он не хочет видеть ее и больше не сможет ей доверять. Интересно смотреть фильмы, в которых один необдуманный шаг ломает жизни нескольких персонажей, но ни разу не доводилось шагать так самой. Все бывает впервые и во всем может найтись польза. Вот и обнаружилась по ходу переписки. Что на нее нашло? Как она могла закрутиться и забыть о самом главном? Все так очевидно и так, по сути, просто…
«Прощаю. Искренне и с удовольствием. Но больше так не делай, ладно? Причастись спокойно, ни о чем не волнуйся. Буду ждать тебя. Сколько нужно. Сколько скажешь. Храни Господь!»
Но отделаться от меня тебе не удастся. Я знаю, хоть и приблизительно, где ты живешь и если нужно, буду околачиваться там каждый день, пока не встречу тебя. Что бы со мной сталось, если б я от всего так быстро отказывался! Если бы на все махал рукой и пускал на самотек? Самотек и воля Божья – разные вещи, я их никогда не путал. И теперь буду долбиться о стены твоей жестокости и холода, пока не достучусь до сердца, пока ты не перестанешь бояться, пока не поверишь в меня и в себя. Я буду ждать сколько угодно. Я буду искать тебя всюду до самой до смерти. Смерть стоит того, чтобы жить…