- Конечно, нет. Даже два малыша, выросшие вместе и в одинаковых условиях по-разному вспоминают о виденных ими в детстве одуванчиках.
- Почему? – заинтересовалась она.
- Потому что каждый видит свой одуванчик в другом секторе поля.
Арсений прав, это всего лишь проекция. Вот и сейчас она видит образ друга и слышит его голос, даже моделирует его слова, которых он не успел произнести. Это Арсений, просто выглядит иначе. И почему-то назвался другим именем.
- Ты мне не веришь? – он толковал ее молчание по-своему.
- Верю. Но если ты сам говоришь, что такое невозможно, как мы могли встретиться дважды?
- Может, кто-то из нас не спит? Или мы все же видим не совсем одинаковые сны…
Бред какой-то! Впрочем, во сне всегда бред…
- Куда едешь? – спросила она.
Он назвал ее район.
- У меня там друзья. Пригласили на репетицию.
- Так ты играешь?
- Нет, просто послушать хотел. Все равно вечер свободный.
- Что играют?
- Пост-панк.
Маршрутка остановилась, дверь отъехала, и ввалилась новая толпа народу.
- Сядь ко мне на колени, не занимай полсиденья.
Странно это – сесть на колени совершенно незнакомого парня в тесной маршрутке, пассажиры которой явно прислушиваются к их разговору. Но она не возражала. Только предупредила, что тяжелая, несмотря на худобу.
- Я переживу. Да тебе опять плохо!
Неужели так заметно? Голова тяжелела, в висках стучало, дышать трудно. И в то же время, не хотелось выходить из железной коробки. Кажется, за ее пределами мелкий дождь или мга… в любом случае, темно, холодно, мокро и неприятно. А согреться чужим теплом, прижаться к сердечному стуку и уткнуться носом в пушистые волосы – еще как приятно. Она отдала ему наушники, а сама слушала гудение двигателя и бормотание пассажиров. Он сказал, что в ее состоянии тяжелая музыка не столь эффективна, и она поверила, хотя в реальности отстаивала бы противоположную точку зрения.
Она проспала бы свою остановку, если бы лайн не поворачивал так ощутимо. Оклемавшись и выпустив вереницу пассажиров, она покинула насиженное место, ныряя в холодный осенний вечер. Заметив, что новый знакомый вышел за ней, она удивилась.
- Тебе же еще пару остановок ехать!
- Я не могу отпустить тебя одну в таком состоянии, - сказал он, - иначе буду дергаться, добралась ли ты благополучно.
Она пожала плечами, потому как протестовать не было смысла – микроавтобус отчалил. Но ей вдруг захотелось побыть одной и пройтись по обыкновению быстро, вжимая голову в плечи, надвинув капюшон на глаза.
- Ты опоздаешь к друзьям, а я себя чувствую вполне нормально, не надо со мной нянчиться.
- Ничего страшного если я приду чуть позже. Я не нянчусь, просто хочу отблагодарить тебя за хорошую компанию, новую музыку и увериться, что мы встретимся еще.
- А стоит ли?
- У тебя есть парень?
Она притормозила от такого вопроса.
- А что, все так серьезно? далеко идущие намерения?
- Представь себе, - усмехнулся он, - на легкий флирт я не настроен, да и не получается. Всегда все осложняется.
- Можно не осложнять. Мне было приятно с тобой общаться, и я непрочь встретиться еще, поболтать о «Флойде», но… больше дружбы предложить не могу.
- Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Как говорится, это отношения либо бывших, либо будущих любовников.
Как идиотски выстроена фраза, - подумала она, - либо, либо, любовников и бы-бу-бо… скороговорка, а не фраза.
- Знаешь, я в дружбу вообще не верю. Разве только в мужскую, но не солидарность ли это?
- Как же предлагаешь дружбу, если не веришь? – он рассмеялся.
- Предлагаю ту, на которую способна. Она может оказаться весьма концентрированной, так как в моей жизни друзей немного, и я не разбрасываюсь. Поверхностное общение не люблю, предпочитаю качество количеству.
- Но если у тебя есть парень, ему это вряд ли понравится…
- Разберемся. Ты хочешь стать моим другом?
Он молчал. У поворота на ее улицу они остановились. Темно и ни души вокруг.
- Мы уже пришли? – встрепенулся он.
- Нет. Дальше ты не пойдешь. Я живу вон в том доме и не надо провожать до двери.