— Чем? — недовольно буркнул его высочество.
— Родит одарённых детей. Возможно, её дочь унаследует редкий дар семейства Маритт. Как ты знаешь, его применение обходится весьма дорого, но, если возникнет нужда, пожертвовать представителем боковой ветви будет не так жалко.
От такой откровенности отца принц внутренне передёрнулся.
Нет, он и раньше знал о долге перед родом, понимал и признавал свою ответственность, но где-то глубоко внутри него зрел протест.
Ведь женитьба это не просто в Весёлый дом сходить! Это на всю жизнь!
И что бы там отец не говорил про возможность завести любовниц, сына буквально выворачивало от одной этой мысли.
Слишком свежи были воспоминания детства, когда раз за разом он заставал матушку в слезах. Нет, королева ни разу не пожаловалась, отговаривалась то плохим настроением, то соринкой в глазу. Ни разу не бросила тени на образ мужа, но когда сын достаточно подрос, он и сам понял, в чём дело.
К сожалению, королева любила мужа, а он её — нет.
Венценосная чета почти не проводила время вместе, а после рождения дочери король окончательно забыл дорогу в покои королевы.
Но целибат касался только её величества. Себя отец ни в чём не ограничивал, и его постель редко пустовала.
Во дворце, каким бы он ни был большим, утаить что-то довольно сложно. Тем более что король не скрывал свои связи и не стеснялся дарить знаки внимания другим женщинам.
Лет в пятнадцать Лайонел не выдержал и высказал отцу, что он об этом думает. И получил самую сильную взбучку за всю жизнь.
Родитель от души потрепал отпрыска магией и напоследок припечатал:
— Моя постель, сын, не твоего ума дело! Я выполнил свой долг перед родом: закрыл глаза на свои чувства и желания и женился на наиболее подходящей по силе тьере, родил с ней и наследника, и наследницу. Теперь имею право жить с теми, кто мне по сердцу.
— Но матушка несчастна! — утирая кровь, пробормотал юный тьер. — По целым дням сидит у себя, а когда ты с… тихо плачет!
— Она женщина, — пожал плечами король, — а женщинам сложно угодить, они постоянно чем-то недовольны и чуть что — пускаются в слёзы. Я ни в чём не обделяю твою мать. Ей доступны любые наряды, украшения, всё, что пожелает. К услугам королевы толпа лакеев и горничных, личный куафёр, швеи, модистки, кухня, выезд. Я благодарен ей за сына и дочь, но как женщина она меня совершенно не привлекает. Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к этой теме. Когда подрастёшь, ты меня поймешь.
А он не хотел понимать! И не хотел жениться на нежеланной женщине. Не хотел, чтобы уже его собственный сын смотрел, как страдает мать, и тихо ненавидел отца.
Тьера Альбертина совершенно ему не понравилась, поэтому он должен сделать всё, чтобы она не стала его супругой!
У него есть три месяца, чтобы найти тьеру, которая подойдёт по силе и вызовет у него, как минимум, приязнь и интерес. И он постарается не упустить ни одного дня!
Глава 5
При помощи Кларис Даниэль надела тёмно-лазоревое платье и только успела наложить на него иллюзию, как в спальне появилась сестра.
— Фу, — сморщила нос Альбертина. — Тебе сшили такой красивый наряд, но ты отвратительно в нём смотришься! Словно три месяца провела в постели: кожа бледная, глаза невыразительные, румянца в помине нет. А вот я на таком фоне ни за что не потерялась бы!
— Ты тёмненькая, — миролюбиво ответила Дани, — тебе идут яркие цвета. Фигуры у нас похожие… Хочешь, я отдам его тебе?
— С ума сошла? — отшатнулась старшая тьера. — моё бальное платье в несколько раз богаче этой тряпки! И оно мне нравится намного больше!
«Всё понятно, Берти просто не упустила возможность ещё раз меня уколоть!» — подумала Даниэль, отвела взгляд в сторону и похолодела от ужаса: несколько часов назад Кларис разложила настоящее бальное платье на кровати, и так оно там до сих пор и лежит!
Они про него просто забыли!
Что же теперь делать? Ведь если Берти повернётся в ту сторону, то непременно его увидит! И как ей объяснить наличие двух одинаковых платьев?
— Смотри, какую причёску мне сделали! — сестра начала движение влево, желая продемонстрировать укладку со всех сторон, и Дани пришлось схватить её за руку, не позволяя завершить маневр. И пока сестра не опомнилась, Даниэль сама обошла её по кругу, восхищённо приговаривая: