У меня не было его телефона, вообще ничего не было! Я цеплялась за надежду, как тонущий за коряги, возвращаясь день за днем в тот отель в поисках его, умоляя равнодушный персонал предоставить хоть малейшую информацию.
Но все было бесполезно. Скорее всего не обошлось без пакости от моего бывшего. Изо дня в день мне отказывали. Дима ускользнул из моих пальцев, как песчинки, не оставив после себя ничего, кроме вопросов без ответов и разбитых мечтаний.
Надежда таяла с каждым днем, пока отчаяние не накрыло с головой. Две полоски. Две чертовы полоски на тесте, чуть не свели меня с ума.
Я не знала, что делать, куда бежать, у кого просить помощи. Паника и неуверенность схватили меня в свои ледяные объятия.
Я до сих пор помнила ту боль в груди, что горела огнем. Поймав его через месяц в той самой гостинице, я умоляла дать хоть какие-то объяснения.
– Рита, твою мать, это была ошибка. Ну покуражились и забыли. Я был пьян, ты была не против. Дальше каждый пойдет своей дорогой. Ты мне не нужна, – его бессердечные слова пронзали мое сердце, как ножи.
Но даже тогда я не смогла убить свою любовь к нему, отчаянно желая, чтобы он был рядом со мной.
Именно в тот момент я приняла решение сохранить свою беременность в секрете, лелея крошечную жизнь, растущую внутри меня, цепляясь за надежду, что он ко мне вернется.
Дни сливались в недели, а недели в месяцы, пока я носила в себе нашу тайну. Однако, с каждым днем реальность давила на меня все сильнее. Я боролась с противоречивыми эмоциями, колеблясь между гневом и тоской, горечью и любовью.
Но когда мой живот стал выпирать, я поняла, что не смогу прятаться вечно. На горизонте маячил неизбежный момент истины, расплаты, которой я одновременно боялась и ожидала.
Я догадывалась, что Дима не одинок, что у него есть женщина и скорее всего, не одна. Но я ждала нашего с ним ребенка, а значит была ценнее их в сто крат.
С холодной решимостью я снова разыскала его. Стояла перед ним, пытаясь выдавить из себя слова, которые я репетировала тысячу раз.
– Я беременна. Срок семнадцать недель, – пряча глаза, проговорила дрожащим от волнения голосом, протягивая ему ультразвуковое исследование. – Это твой ребенок. Если сомневаешься, то можно сделать ДНК-тест...
– Какая же ты сука, – протянул он зло. – Выждала. Притащила мне свое пузо, когда уже аборт поздно делать.
– Дима... Это наш ребенок...
Его реакция была такой холодной, что я просто растерялась.
– Я же говорил тебе, Рита, это была ошибка. Это ничего не меняет. Я не хочу этого ребенка. Сдай в детский дом, если и тебе он не нужен.
– Что? Нет уж, лучше я рожу и подам в суд. Установлю отцовство, получу алименты...
– Заткнись, – грубо встряхнул он меня за плечи. – Хочешь, рожай его. Мне огласка не нужна. Я помогу, а ты носа не высунешь из своего Красноярска и будешь молчать о нем, поняла?
– Но...
– Я помогу с квартирой, деньгами. Но если нарушишь наш уговор... Я устрою тебе очень счастливую жизнь. Не хватало, чтобы кто-то из подчиненных узнал, что у меня нагулянный выродок в другом городе.
Глава 8
Дмитрий
Начавшийся внезапно дождь спускался вниз по лобовому стеклу, размывая мир снаружи. Я сильно сжимал руками руль. Чувство вины давило на грудь, как свинцовый якорь, утягивая меня глубже в пропасть.
«Твою мать!»
Нужно было ехать к Маше, все ей объяснить, не дать время накрутить себя, а вместо этого я глазел в зеркало заднего вида на Риту и Юльку, одиноко стоящих на трассе.
Как я мог так встрять?Как мог позволить себе запутаться во лжи? Пустить Риту на порог своего дома?
Я бы легко послал эту дуру, но дочь было жаль. Она напугана и замерзла. А я получался сволочью. Взвыл, снова ударяя по рулю.
С тяжелым вздохом расстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Каждый шаг давался с трудом. Но я понимал, что должен это сделать.
– Идите в машину, – холодно проговорил я. – Юлька замерзла.
Рита растерялась, ее взгляд слегка смягчился, но боль все еще задерживалась в глубине глаз этой женщины.
– Мы сами, – упрямо мотнула она головой.
– Ты можешь и сама, а Юльку я отвезу, – бросил раздраженно, протягивая руку дочери. – Пойдем в машину.
Но девчонка испуганно прижалась к ноге матери, смотря на меня настороженно. И чего дети такие тупые?