– Мужа? – ошарашенно перебив ее, спросила и тут же бросила взгляд на ее правую руку. На безымянном пальце девушки поблескивало обручальное кольцо.
Рита выдержала театральную паузу, а потом величественно кивнула и выставив кольцо напоказ, положила подбородок на свои пальцы.
– Да! Дима, конечно, поступает как свин. Но у нас ребенок и я готова простить ему тебя...
В ушах зашумело, кровь прилила к щекам. Мозг отказывался верить в подобное и подкидывал все новые воспоминания, в которых Дима всячески доказывал мне свою любовь.
– Машунь, ты только ничего не делай. Это может быть опасно, – у меня вырубилось электричество и я позвонила мужу. – Я уже еду.
Он бросил все дела, и примчался спасать меня.
И так было во всем. Дима оградил меня от всего, что могло бы хоть как-то испортить мое существование, навредить или просто расстроить.
– Так что ты давай, вещички пакуй. Это же Димасика дом? Мне нравится, здесь теперь жить будем, – откидываясь на спинку стула довольно произнесла эта хамка.
Меня буквально тошнило от ее наглого поведения, от приторной туалетной воды, от скатавшихся на веках теней. Что он в ней нашел? Чем она вообще могла его заинтересовать?
Напавший на меня ступор, как-то резко прошёл и мозги заработали.
– А покажите, пожалуйста, ваш паспорт, Маргарита, – спокойно глядя ей в глаза, проговорила. – Со штампом...
В отличие от нее, я не собиралась опускаться до базарной манеры общения.
– Еще чего. Буду я всяким подстилкам женатых мужчин свои документы показывать, – фыркнула Рита.
Ее глаза нервно забегали, тонкие пальцы неосознанно начали крутить золотой ободок обручалки.
– Хорошо, а как ваша фамилия? – титанических усилий стоило держать себя в руках.
Очень хотелось взять ее за шкирку и выбросить из своего дома, как грязную блудливую кошку, которая ненароком проскочила в открытую дверь.
Подойдя к шкафу, достала чистый стакан и налила себе воды.
Руки немного дрожали, а мне хотелось избавиться от удушливого запаха ванили в носу.
– Моя фамилия тебя не касается, а вот Юля Борисова, по отцу, – донеслось мне в спину.
Развернувшись к ней лицом, сделала жадный глоток воды и продолжила ровным тоном:
– Это все очень занимательно, и ваша наглость, – поставив стакан на мраморную поверхность столешницы, подошла к окну и распахнула его. – И ваш напор. Чудесный ребенок, который устал с дороги и это приметное колечко на вашем пальце. Но я точно знаю, что вы Диме не жена.
Виски нещадно давило от начинающейся мигрени. Сев за стол, с вызовом посмотрела на покрасневшую от гнева Риту.
– И откуда такая осведомленность? – после минутной заминки, спросила она ехидно.
– Потому что, его жена – я. Борисова Мария Александровна. И это мой дом, мы купили его в браке.
Сказать, что гостья опешила, значит промолчать. Ее глаза расширились, рот некрасиво приоткрылся, а вся напускная нахрапистость куда-то испарилась.
– И подстилка здесь, получается ты, а вовсе не я, – добавила ледяным тоном, окатив ее брезгливым взглядом.
Маргарита вздрогнула всем телом, запал в ее глазах потух, а тоненькие руки сжались в кулаки.
Я ощутила себя не в своей тарелке. Будто это я пришла к ней в дом и рушу их счастливую жизнь.
Молчала она с минуту, а потом ее вновь понесло.
– Видимо хреновая ты жена, раз он завел вторую семью. У нас с ним ребенок. Я не просто какая-то подстилка. Я любимая женщина. Поняла?
– Не повышай голос, твоя дочь может услышать, – сердито перебила ее вопли.
Поспорить с ней было сложно. Теперь, всё в нашей совместной жизни с Димой, казалось мне выдуманным и ненастоящим. Словно, я как дура, сама нарисовала воздушные замки, которые рушились прямо у меня на глазах.
– Пусть слышит и знает, что какая-то тетка левая пытается ее отца увести, – даже не пыталась сбавить тон эта дамочка.
Не удивилась бы, если ее вопли слышала вся округа. Я уже пожалела, что открыла окно.
– Успокойся! – прикрикнула на нее, хлопнув ладонью по столу. – И умерь свой пыл. Ты вломилась в чужой дом, и я могу выставить тебя отсюда и даже вызвать полицию. Официально ты вообще никто.
– А не надо мне угрожать, – прошипела она как змея.
– Как давно ты спишь с моим мужем? – спросила чтобы сменить тему, не желая больше заниматься бесполезными препирательствами.
Ужасно шумная особа. Вульгарная и невоспитанная. Дима точно был не в себе, или я чего-то о нем не знаю...
– Восемь лет, – приосанившись, она отточенным движением откинула длинную прядь волос за спину и ядовито улыбнулась. – И он ни разу не говорил, что женат.