— А Боря как же? — удивилась Екатерина Борисовна. — Разве вы не вместе?
— Я… я не знаю… — Алена растерялась. Действительно, повторяя «уеду, уеду», она ни разу еще не задумывалась — как, куда? Как будто сглазить боялась, что ли? Но и вправду — куда? На деревню к дедушке, как чеховский Ванька Жуков? Только ведь нет у нее ни дедушки, ни деревни.
Наташка влетела в комнату, на ходу тыкая пальцем в телефонные кнопки, протянула аппарат матери:
— На. Там написано, что это главный администратор. Давай…
— Алло? Добрый вечер! — дружелюбным, но все-таки чуть официальным тоном поздоровалась Екатерина Борисовна, когда ей ответили. — Это из министерства вас беспокоят. Нет-нет, ничего, по личному делу. У вас там занимается мой племянник, Козырев Борис. Ах, знаете такого? Вот и замечательно. Нет-нет, не нужно его отрывать от тренировки. Просто, когда он освободится, скажите ему, что звонила Екатерина Борисовна. Да, так. И передайте, что его ждут у Костиных. И Алена здесь же. Записали? Благодарю вас, вы очень любезны. Нет, перезванивать не обязательно, просто пусть после тренировки едет к нам. Да, он знает, куда. До свидания! — отключившись, она подмигнула девочкам. — Вот и все проблемы. И никакой надобности нестись куда-то сломя голову.
— Девчонки! — донесся с кухни голос Антона Дмитриевича. — Вы там до утра шушукаться собираетесь? Борщ разогрелся. И вообще есть очень хочется…
— Боже, какая я голодная! — Екатерина Борисовна картинно всплеснула руками. — Алена, Ната! Мухой в ванную мыть руки. Одна нога там, другая на кухне. Кстати, доча, — она сунула ей телефон и показала глазами на Алену, — надеюсь, жизненные сложности не из-за того, что Алена, насколько я поняла, потеряла свой мобильник?
— Если бы только мобильник! — Наташа аж сморщилась от возмущения. — Главное-то — платье выпускное… фьюить! — она присвистнула.
Алена посмотрела на подругу с упреком и снова непроизвольно дернулась к входной двери. Но Екатерина Борисовна ситуацию контролировала четко, так что девушка угодила прямо в ее распахнутые объятья, успев еще не то ужаснуться, не то восхититься: надо же, она ведь нас насквозь видит, вот как, скажите, она про мобильник догадалась? Про платье-то Наташка проболталась сгоряча. А про телефон? По отсутствию выпуклости на кармане? Не Екатерина Борисовна, а Шерлок Холмс какой-то!
— Тише, Алена! — ласково сказала она, когда девушка попыталась вырваться. — Тише, девочка! Посуду будем бить в следующей серии. Если не передумаем. Значит, мобильник и платье… Вся трагедия из-за такой, уж поверьте мне, чепухи? Господи, а я-то напугалась! Думала, что-нибудь по-настоящему ужасное стряслось. Ну… например, Мартышкин с балкона свалился. Нет, я вижу, он на месте, но вот это действительно была бы беда. А платье и телефон… — не разжимая объятий, Екатерина Борисовна повлекла девушку вглубь квартиры, бросив сконфуженной дочери: — Что замерла, болтушка? К отцу на кухню — живо! По его стонам я слышу, что он затеял салат с кальмарами, так что требуется сторонний контроль. Представляете, девочки, мне приходится ревновать мужа к кальмарам! Я, должно быть, одна такая на весь мир.
— Мы тебя, мамуль, занесем в Книгу рекордов Гиннесса! — засмеялась Наташа.
— Занеси лучше белье в прачечную! — парировала Екатерина Борисовна. — Видали мы таких несунов. Точнее, несушек. Гиннесс, Гиннесс! Курица-несушка ты!
На этот раз засмеялась не только Наташа, но следом за ней и Алена.
Екатерина Борисовна привела ее на кухню, когда салат с кальмарами был уже благополучно нарезан и заправлен, а борщ разогрет уже во второй раз.
— Вот так, ребятки! Всем падать в обморок! — она вытолкнула перед собой чуть упирающуюся Алену в серебристо-бронзовом вечернем платье с высоким разрезом спереди. — Мне самой оно всегда казалось слишком вызывающим, а тут в самый раз. С Алениным цветом волос и глаз…
— Йес-с! — завопила Наташа.
— В десятку, — подтвердил Антон Дмитриевич.
— Мр-ряу, — проворчал Мартышкин, уже успевший под шумок стянуть со стола колбасный ломоть.
— Что бы вы ни говорили, а я достаю шампанское, — решительно заявил отец семейства, ныряя в недра холодильника. — Какие красотки вокруг меня! Оранжерея! — завершил он свою реплику уже с темной бутылкой в руке.
— Ната, доставай бокалы и фартук, — скомандовала Екатерина Борисовна.
— Зачем фартук-то? — удивилась дочь.
— Ну не переодеваться же Алене сразу, пусть посидит, привыкнет. Новый костюм требуется, как бы это сказать, обносить немного. Но мы же за столом, всякое может случиться. Поэтому фартук, — повернувшись к дочери, Екатерина Борисовна назидательно подняла палец. — Да, и не гляди такими завидущими глазами, ты в это платье все равно не поместилась бы. Да, кстати, и выпускное твое, насколько я помню, впритык планировалось, да? — обняв дочь, она ласково взъерошила ее пушистые волосы. — Какая отсюда мораль?