Под моим сидением была 30-миллиметровая пушка, а еще - два «Хеллфайера» на крыле, 50-килограммовые управляемые снаряды, которые можно оснащать различными боеголовками для уничтожения приоритетных целей. Кроме «Хеллфайеров», у нас было несколько неуправляемых зенитных ракет, на нашем «Апаче» - стреловидные. Чтобы выпустить стреловидную ракету, нужно было наклонить вертолет под определенным углом, и только тогда вылетало облако стреловидных поражающих элементов. Вот чем фактически была стреловидная ракета - смертоносным взрывом восьми 5-дюймовых вольфрамовых дротиков. Помню, в Гармсире я слышал, что нашим пришлось собирать талибов по кускам с деревьев после прямого попадания стреловидной ракеты.
И мы с Дэйвом готовы были выпустить эту ракету. Но разрешение никак не поступало.
Мы ждали. И ждали. И ждали. И наблюдали. как талибы разъезжаются в разные стороны.
Я сказал Дэйву:
- Если я потом узнаю, что один из этих парней ранил или убил одного из наших после того, как мы позволили ему уйти...
Мы следили за двумя мотоциклами, наблюдали, как они едут по ветреной дороге.
И вот они разделились.
Мы выбрали один из мотоциклов и начали следить за ним.
Наконец, нам ответили с контрольного пункта:
- Лица, за которыми вы следите...где они сейчас?
Я покачал головой и подумал:
- Большинство из них разъехались, потому что вы так долго канитель тянули.
Но ответил:
- Они разделились, и теперь мы следим за одним мотоциклом.
- Разрешаю стрелять.
Дейв сказал, что нужно использовать «Хеллфайер». Но я боялся стрелять «Хеллфайером», вместо этого выстрелил из 30-миллиметровой пушки.
Ошибка. Я попал в мотоцикл. Один человек упал, вероятно, погиб, а вот второй спрыгнул с мотоцикла и побежал в здание.
Мы летали кругами, связались с наземными войсками.
- Ты был прав, - сказал я Дэйву. - Надо было использовать «Хеллфайер».
- Не переживай, - ответил он. - Ты ведь это первый раз.
Еще долго после возвращения на базу я прокручивал в уме эту ситуацию. Я и раньше бывал в битвах, и раньше убивал, но это был самый непосредственный мой контакт с врагом. Раньше военные действия были более обезличены. А сейчас - увидел цель, нажал на спусковой крючок, огонь.
Я спросил себя, что я чувствую.
Травма?
Нет.
Грусть?
Нет.
Удивление?
Нет. Я полностью был к этому готов. Выполнял свою работу. Для этого мы и тренировались.
Я спросил себя, не бессердечен ли я, не утратил ли чувствительность. Задался вопросом, не связано ли отсутствие у меня реакции на это событие с давно укоренившимся амбивалентным отношением к смерти.
Нет, не думаю.
Это простая математика. Плохие парни наносили вред нашим парням. Наносили вред миру. Если этот парень, которого я только что убрал с поля боя, еще не убил британских солдат, он вскоре это сделает. Убрать его - значит спасти жизни британцев, сохранить британские семьи. Убрать его - значит, меньше мужчин и женщин будут забинтованы, как мумии, и транспортированы домой на больничных койках, как парни в моем самолете несколько лет назад, или раненые мужчины и женщины, которых я навещал в Селли-Оук и в других больницах, или храбрая команда, с которой я совершил марш-бросок на Северный полюс.
Так что моей главной мыслью в тот день, моей единственной мыслью было сожаление, что с контрольного пункта нам не ответили раньше, не выдали разрешение открыть огонь быстрее, чтобы мы могли убрать остальных семерых.
И всё же, и всё же. Прошло время, я обсуждал это с другом, он спросил:
- Не повлияло ли на эти твои чувства то, что эти убийцы были на мотоциклах? Это ведь - любимое транспортное средство папарацци всего мира.
Могу ли я честно ответить, что, когда я преследовал толпу на мотоциклах, ни одной частицей своей души я не отождествлял этих людей с толпой на мотоциклах, преследовавшей «мерседес» в парижском туннеле?
Или с толпой на мотоциклах, преследовавшей меня уже тысячу раз?
Я не смог ответить.
Один из наших дронов следил за военными учениями талибов.
Вопреки расхожему мнению, у талибов хорошее вооружение. С нашим не сравнится, но хорошее, эффективное - если его правильно использовать. Часто проходили учения в пустыне, инструкторы демонстрировали новейшее вооружение из России и Ирана. Вот что, кажется, засек дрон. Урок стрельбы.