Зазвонил красный телефон. Мы отставили кружки с кофе и отложили джойстики приставок. Побежали к «Апачам», быстро полетели на север на высоте двадцати пяти тысяч футов.
Начало темнеть. Авианаводчики приказали держаться нам на расстояниии восьми километров.
В сгущающихся сумерках мы едва могли разглядеть район цели. Просто какие-то движущиеся тени.
Мотоциклы у стены.
Нам приказали ждать.
Мы летали и летали кругами.
Ждали.
Затаили дыхание.
И вот поступил сигнал: урок стрельбы закончился. Вперед. Пли, пли, пли.
Инструктор, приоритетная цель, ехал на мотоцикле, один из его учеников - сзади. Мы подлетели к ним, засекли, что они едут на скорости 40 км/ч, у одного - горячествольный пулемет ПКМ. Я держал палец на курсоре, смотрел на экран, ждал. Вот! Нажал на один спусковой крючок, чтобы выстрелить лазером системы целеуказания, и на другой, чтобы выпустить ракету.
Джойстик, с помощью которого я стрелял, был очень похож на джойстик от приставки PlayStation, на которой я только что играл.
Ракета попала почти в колеса. Как по учебнику. Именно туда меня учили стрелять. Если слишком высоко, снесете ему полголовы. Слишком низко - попадете в грязь и песок.
Отель «Дельта». Прямое попадание.
А теперь я выстрелил из 30-миллиметровой пушки.
Там, где только что был мотоцикл, теперь было облако пламени и дыма.
- Отличная работа, - сказал Дэйв.
Мы полетели обратно в лагерь, проанилизировали видео.
Идеальное убийство.
Еще немного поиграли на приставке.
Рано легли спать.
«Хеллфайером» сложно попасть точно в цель. «Апачи» летят с такой головокружительной скоростью, что сложно прицелиться. Но это другим сложно. А я достиг такой высокой точности, словно бросал дротики в пабе.
Мои цели тоже двигались быстро. Самый быстрый мотоцикл, в который я попал, ехал со скоростью 50 км/ч. Мотоциклист, командир талибов, который весь день приказывал стрелять по нашим позициям, сгорбился над рулем и оглядывался на преследующий его наш вертолет. Он специально ехал через деревни, чтобы использовать мирное население в качестве живого щита. Старики, дети - для него это просто реквизит.
Единственная возможность для нас -эти минутные промежутки времени, когда он ехал от одной деревни к другой.
Помню, как Дэйв крикнул:
- У тебя осталось двести метров, или снова неудача.
То есть, через двести метров этот командир талибов снова спрячется за очередного ребенка.
Дэйв сказал:
- Слева от тебя - деревья, справа - стена.
- Роджер.
Дэйв перевел наш вертолет в положение «пять часов», опустился на шестьсот футов. Сейчас...
Я выстрелил. «Хеллфайер» попал в мотоцикл и отбросил его на небольшую лесопосадку. Дэйв направил вертолет к деревьям, и сквозь клубы дыма мы увидели огненный шар. И мотоцикл. А тела нет.
Я был готов снова выпустить 30-миллиметровый снаряд, прочесать местность, но не видел никого, кого можно было бы атаковать с бреющего полета.
Мы кружились и кружились. Я начал нервничать.
- Дружище, неужели он скрылся?
- Вот же он!
Пятьдесят футов справа от мотоцикла: тело на земле.
Подтверждено. Мы улетели.
Трижды нас вызывали в это заброшенное место: ряд бункеров, выходящих на оживленное шоссе. Разведка донесла, что там обычно собираются талибы. Они приезжали на трех развалюхах, привозили РПГ и пулеметы, выбирали позиции и ждали, когда на дороге появятся грузовики.
Наводчики засекли, что талибы взорвали как минимум один конвой.
Иногда их было полдюжины, а иногда - тридцать. Талибы, ясно как день.
Три раза мы туда летали, и все три раза не получили разрешение открыть огонь. Так и не узнали, почему.
В этот раз мы были твердо уверены, что всё будет по-другому.
Добрались туда быстро и увидели, что по дороге едет грузовик, а мужчина прицеливается. Сейчас произойдет что-то плохое. Мы сказали себе: «Если сейчас не вмешаемся, этот грузовик обречен».
Мы попросили разрешение стрелять.
Просьбу отклонили.
Мы попросили еще раз:
- Наземный контроль, разрешите стрелять во вражескую цель...!
До связи...
Бум! Яркая вспышка и взрыв на дороге.
Мы начали кричать, прося разрешение.
До связи...ожидаем разрешения командира подразделения СВ.
Мы кричали, увидели, что грузовик разлетелся на части, мужчины запрыгнули в свои старые автомобили и на мотоциклы. Мы полетели за двумя мотоциклами. Умоляли дать разрешение стрелять. Теперь мы просили разрешение другого рода: разрешение не для того, чтобы остановить действие, а для того, чтобы отреагировать на действие, свидетелями которого мы только что стали.