Я сочувствовал этим комикам. Шоу напряженное.
Перед отъездом с Кипра кто-то мне сказал, что я - во всех газетах.
Неужели?
Интервью.
Черт. Совсем забыл.
По-видимому, я вызвал переполох, признав, что убивал людей. На войне.
Меня открыто критиковали за то, что я...убийца?
И отношусь к этому легкомысленно.
Я мельком упомянул, что панель управления «Апача» напоминает панель управления видеоприставки. И вот:
«Гарри сравнивает убийство с видеоигрой!».
Я отшвырнул газету. Так, где патер?
Я отправил сообщение Кресс, написал, что вернулся домой.
Она ответила, что вздохнула с облегчением, и тогда я тоже выдохнул.
Я просто не знал, чего ожидать.
Хотелось ее увидеть. Но мы ничего не планировали. Не на той встрече. Между нами была какая-то отчужденность, натянутость.
- Ты говоришь как-то по-другому, Гарри. .
- Ну, по ощущениям я такой же, как раньше.
Я не хотел, чтобы она думала, что я изменился.
Через неделю друзья организовали для меня вечеринку с обедом. Добро пожаловать домой, Шип! Вечеринка в доме моего друга Артура. Кресс пришла с моей кузиной Эжени, так же известной как Ойджи. Я обнялся с ними и увидел на их лицах шок.
Они сказали, что я выгляжу абсолютно другим человеком.
Стал более коренастым? Вырос? Стал старше?
Да-да, всё так. Но есть что-то еще, чему они даже не могут найти определение.
Что бы это ни было, кажется, Крессиде это казалось пугающим или отталкивающим.
Так что мы согласились, что это - не воссоединение. Это невозможно. Нельзя воссоединиться с человеком, которого ты не знаешь. Если мы хотим видеться и дальше - а я точно хотел - нам нужно начать всё сначала.
- Привет. Я - Кресс.
- Привет, я - Гар. Приятно познакомиться.
Я просыпался по утрам, ехал на базу, выполнял свою работу, которая мне не нравилась. Мне она казалась бессмысленной. И скучной.
Мне было скучно до слёз.
Впервые за много лет у меня не было цели.
Что дальше? Я каждый вечер задавал себе этот вопрос.
Умолял свое начальство отправить меня обратно.
- Куда обратно?
- На войну.
- О, - говорили они, - ха-ха, нет.
В марте 2013-го года прошел слух, что Дворец хочет отправить меня в очередное королевское турне. Первое со времен Кариб. На этот раз - Америка.
Я был рад вырваться из рутины. С другой стороны, я боялся вернуться на место преступления. Представлял, что меня всё время будут спрашивать о Лас-Вегасе.
Придворные убеждали меня, что это невозможно. Время и война затмили Лас-Вегас. Это была сугубо поездка доброй воли для помощи реабилитации раненых британских и американских солдат. «Сэр, никто не собирается упоминать о Лас-Вегасе» В мае 2013 года я осматривал разрушения, вызванные ураганом «Сэнди», с губернатором Нью-Джерси Крисом Кристи. Губернатор подарил мне тонкое руно, и пресса назвала это...попыткой губернатора заставить меня одеться. На самом деле Кристи назвал это так же. Журналист спросил у него, что он думает о моем пребывании в Лас-Вегасе, и Кристи поклялся, что, если бы я провел весь день с ним, «никто бы не обнажался». Эта фраза вызвала много насмешек, поскольку Кристи славится своей тучностью.
Перед поездкой в Нью-Джерси я полетел в Вашингтон, встретился с президентом Бараком Обамой и первой леди Мишель Обамой, посетил Арлингтонское национальное кладбище, возложил венок к могиле Неизвестного солдата. Я возложил уже дюжину венков прежде, но в Америке эта церемония отличалась. Вы возлагаете венок на могилу не один, вместе с вами его возлагает солдат в белых перчатках, а потом вы на мгновение кладете руку на венок. Этот дополнительный этап, это сотрудничество с другим, живым солдатом глубоко меня тронуло. Положив руку на венок, я понял, что у меня начинается истерика, мой разум заполонили образы мужчин и женщин, с которыми я служил. Я думал о смерти, ранах и горе, о провинции Гильменд, об урагане «Сэнди» и туннеле «Альма», и не понимал, как другие люди справляются со своей жизнью, пока меня мучают сомнения, смятение - и что-то еще.