Странно - подумал я. Благодаря учебным полетам я стал...более устойчивым?
Никто не дарил мне больше восхищения и любви, чем Тидж и Майк. Но однажды поздней ночью Майк усадил меня за стол для невеселого разговора по душам. За их кухонным столом он долго говорил о моих отношениях с Африкой. Сказал, что пришло время изменить эти отношения. Пока что эти отношения только забирают, забирают, забирают - абсолютно типичная динамика поведения британцев в Африке. А теперь я должен отдавать. Много лет я слушал, как они с Тидж и другие жаловались на кризис, охвативший Африку. Изменения климата. Браконьерство. Засуха. Пожары. Я был единственным их знакомым, обладающим каким-то влиянием, у меня был некий международный мегафон, только я мог что-то сделать.
- Майк, что я могу сделать?
- Зажги свет.
Наша группа села в плоскодонные лодки и поплыла к верховью реки.
Мы разбили лагерь на несколько дней, исследовали отдаленные острова. На много миль в округе - ни души.
Однажды мы высадились на Острове Зимородка, смешали коктейли и начали любоваться закатом. Шел дождь, казалось, что всё окутано розовым светом. Мы слушали музыку, всё казалось мягким и призрачным, мы потеряли счет времени. Когда мы собрались и вернулись в лодку, вдруг оказалось, что у нас - две большие проблемы.
Темнота.
И сильный шторм.
Ни с одной из этих проблем не хотелось бы столкнуться на Окаванго. Но две сразу? У нас неприятности.
Усилился ветер.
В темноте, в водовороте навигация на реке была невозможна. Нас захлестывал водоворот. Рулевой растерялся. Нас несло на песчаные дюны.
Я подумал: «Нам тут, наверное, придет сегодня конец на этой реке». Крикнул, что беру управление в свои руки.
Помню ослепительные вспышки молний и грохот грома. Нас было двенадцать человек на двух лодках, и никто не произнес ни слова. Даже у самых опытных знатоков Африки выражение лица было непроницаемое, хотя мы притворялись, что сохраняем контроль над ситуацией, продолжая слушать громкую музыку.
Внезапно река стала уже. Потом - резко изогнулась. Мы уже отчаялись вернуться обратно, но должны были сохранять спокойствие. Повиноваться реке. Плыть туда, куда она нас вела.
И тут - яркая вспышка. На две секунды стало светло, как днем, этого хватило, чтобы увидеть, что прямо перед нами, посреди реки, стоит группа огромных слонов.
В свете молнии я встретился взглядом со слонихой, увидел ее навостренные белоснежные клыки, рассмотрел каждую морщинку на ее темной влажной шкуре, глубокую борозду от воды над ее плечами. Увидел ее огромные уши, напоминавшие крылья ангела.
Кто-то прошептал: «Ёшкин кот».
Кто-то выключил музыку.
На обеих лодках заглушили моторы.
В полной тишине мы плыли по пенящейся реке, ожидая следующей вспышки молнии. При новой вспышке мы снова увидели этих волшебных созданий. В этот раз, посмотрев на ближайшую ко мне слониху, я окунулся в глубины ее зрачков, она тоже посмотрела на меня, и я подумал о всевидящем оке «Апача», а еще - о бриллианте «Кох-и-Нор», и об объективе камеры, выпуклом и зеркальном, как глаз слонихи, но объективы камер всегда заставляли меня нервничать, а благодаря этим глазам я почувствовал себя в безопасности. Эти глаза не судили, не отбирали - они просто были. Можно сказать, они были слегка...на мокром месте? Возиожно ли?
Известно, что слоны плачут. Они устраивают похороны тем, кого любят, а когда им попадается мертвый слон в буше, они останавливаются и воздают ему дань уважения. Не вторглись ли наши лодки на одну из таких церемоний? На некое собрание? Или, быть может, мы прервали некую репетицию. С древних времен известна история о слоне, который репетировал сложные танцевальные па, которые ему нужно было продемонстрировать на грядущем параде.
Шторм усиливался. Нам нужно было плыть дальше. Мы включили моторы, и лодки поплыли. Шепотом попрощались со слонами. Я плыл по середине реки, курил и просил свою память сохранить эту встречу, это нереальное мгновение, когда линия между мной и внешним миром стала размытой или вовсе исчезла.
На одну долю секунды всё стало одним целым. Во всем появился смысл.
Я говорил себе: «Попробуй запомнить, как это - быть настолько близко к правде, к настоящей правде».
Жизнь - это не только хорошее, но и не только плохое.
Попробуй запомнить это чувство, наконец, понять, что пытался сказать Майк.
Зажги свет.
Папа, я получил свои крылья, когда шеф полка армейской авиации прикрепил их к моей груди. .