- Да, верно.
Друг сказал, что это мать Фли уговорила ее прекратить наши отношения, предупредила, что журналисты сломают ей жизнь.
- Они будут преследовать тебя до врат Ада, - сказала мать Фли.
- Да, - сказал я другу. - Мамы всегда знают лучше.
Я перестал спать.
Просто перестал. Я был так разочарован, так сильно расстроен, что просто всю ночь бродил и размышлял. Жалел, что у меня нет телевизора.
Но я сейчас жил на военной базе, в комнате, напоминавшей келью.
А по утрам, глаз перед тем не сомкнув, пытался летать на «Апаче».
Залог провала.
Я пробовал лекарственные средства. Они немного помогали. Мне удавалось поспать часок-другой, но по утрам мой мозг абсолютно не работал.
Потом армейское руководство сообщило, что я отбываю на маневры и учения.
Я подумал, что, может быть, это - то, что нужно. Сменю обстановку.
Или, возможно, это станет последней каплей.
Сначала меня отправили в Америку. На юго-запад. Я провел там неделю или около того, болтался в безрадостном месте под названием Джила-Бенд. Говорили, что условия там похожи на Афганистан. Мой «Апач» стал более проворным, его снаряды - более смертоносными. Еще больше домов повержены в прах. Я взорвал много кактусов. Жаль, не могу сказать, что мне это не доставило радости.
Потом я поехал в Корнуолл. В пустынную местность под названием Бодмин-Мур.
Январь 2012 года.
Перепады от палящей жары к лютому холоду. На болотах всегда холодно в январе, но я прибыл туда как раз в разгар сильнейшей зимней бури.
Меня расквартировали с двадцатью другими солдатами. Первые несколько дней мы провели, пытаясь акклиматизироваться. Вставали в пять часов утра, разгоняли кровь с помощью бега и тошноты, а потом собирались в классе и изучали новейшие методики, которые плохие актеры изобрели для того, чтобы дурачить людей. Многие из этих методик применят против нас в следующие несколько дней, когда мы попытаемся пройти длинным маршем по холодным болотам. Это упражнение называлось «Отход и выход из-под удара», это было одно из последних препятствий для членов экипажа и пилотов перед получением назначения.
Нас отвезли на грузовиках в изолированную местность, где мы выполняли упражнения в полевых условиях, изучали техники выживания. Поймали цыпленка, убили, ощипали и съели. Потом пошел дождь. Мы промокли насквозь. И устали. Наши начальники были довольны.
Они схватили меня и еще двоих, погрузили на грузовик и отвезли в место даже еще более отдаленное.
- Выходите.
Мы посмотрели на местность и на небо.
- Серьезно? Здесь?
Дождь усилился и стал еще холоднее. Инструкторы кричали, что мы должны представить, что наш вертолет только что совершил аварийную посадку за линией фронта, и наша единственная надежда на спасение - пройти пешком из одного конца вересковой пустоши в другой, расстояние в десять миль. Теперь мы вспомнили, что нам сообщили общую линию поведения: мы - христианская армия, которая воюет с милицией, симпатизирующей мусульманам.
Наша миссия: «Преодолеть естественные препятствия и уклониться от встречи с противником».
Начинайте.
Грузовик с грохотом уехал.
Мокро, холодно, мы огляделись по сторонам, потом посмотрели друг на друга: - Да что за отстой.
У нас была карта и компас, у каждого - водонепроницаемый спальный мешок, по сути - водонепроницаемый носок длиной в человеческий рост, в котором можно спать. Еда запрещена.
- Куда идем?
- Сюда?
- Окей.
Бодмин был заброшенным, вроде бы - необитаемым, но вдали мы увидели домики фермы. Освещенные окна, клубы дыма из кирпичных труб. Как же нам хотелось постучаться в дом. В старые добрые времена люди помогали солдатам во время учений, но теперь всё изменилось. Местные жители не раз получили взбучку от армии, так что теперь знали, что незнакомцам с водонепроницаемыми спальными мешками двери открывать нельзя.
В моей команде было два человека, один из них - мой друг Фил. Фила я любил, но тут начал испытывать нечто вроде безграничной любви ко второму, потому что он сказал нам, что уже был раньше в Бодмин-Мур, гулял тут летом, так что знает, где мы находимся. Более того, он знал, как нам оттуда выбраться.
Он вел нас, а мы шли за ним, как дети, свозь тьму в новый день.
На рассвете мы вышли к хвойному лесу. Температура приближалась к заморозкам, дождь стал еще сильнее. Мы послали к черту свои отшельнические спальные мешки и свернулись калачиком все вместе, лежали, как ложки, каждый хотел лежать в центре, потому что там теплее. Фила я знал, так что лежать с ним в позе ложек было менее неловко, но в то же время - еще более. Но то же самое можно было сказать и о том, чтобы лежать в позе ложек с третьим мужчиной. «Извини, это твоя рука?». Спустя несколько часов чего-то, отдаленно напоминающего сон, мы разлепились и продолжили свой длинный марш.