По правилам учений мы должны были остановиться на нескольких пропускных пунктах. На каждом из пунктов нужно было выполнить задание. Мы смогли преодолеть все пропускные пункты и выполнить все задания, и на последнем пропускном пункте, где было нечто вроде тайного убежища, нам сказали, что миссия выполнена.
Была середина ночи. Темень непроглядная. Наше начальство появилось и объявило:
- Отличная работа, парни! Вы это сделали.
Я стоял, но был почти в отключке.
Нас погрузили в грузовик и сказали, что мы возвращаемся на базу. Но тут вдруг появилась группа мужчин в камуфляже и черных балаклавах. Моей первой мыслью было, что лорд Маунбаттен попал в засаду Ирландской республиканской армии - не знаю, почему я так подумал. Обстоятельства совсем другие, но, наверное, какие-то подсознательные воспоминания о терроризме в глубинах моего ДНК.
Раздались взрывы и выстрели, парни взяли штурмом грузовик и крикнули, чтобы мы легли лицом на землю. На глаза нам надели черные лыжные очки, связали нам руки и поволокли.
Нас куда-то швырнули, звук такой, словно мы оказались в системе подпольных бункеров. Сырые стены. Гулкое эхо. Нас водили из комнаты в комнату. Мешки на наших головах разрезали и сняли. В некоторых комнатах с нами обращались хорошо, в других - смешивали с дерьмом. Эмоциональные качели. Вот нам предлагают стакан воды, а в следующее мгновение - толкают на колени и приказывают поднять руки. Полчаса. Час. Из одной неудобной позы в другую.
Мы не спали семьдесят два часа.
Большая часть того, что с нами делали, была запрещена Женевской конвенцией, и делали это намеренно.
В какой-то момент мне завязали глаза и перевели в комнату, в которой, как я чувствовал, был кто-то еще. Мне казалось, что это - Фил, но, может быть, это был другой парень. Или кто-то из их команды. Я не решался спросить.
А сейчас мы услышали глухие голоса где-то вверху или внизу, в здании. Потом - странный шум, где-то включили воду.
Они пытались сбить нас с толку, дезориентировать.
Я ужасно замерз. Никогда в жизни мне не было так холодно. Намного хуже, чем на Северном полюсе. С холодом пришло оцепенение, я задремал. Выпрямился в струнку, когда дверь распахнулась и ворвались те, кто взял нас в плен. С наших глаз сняли повязки. Я был прав, Фил оказался здесь. И другой парень - тоже. Нам приказали раздеться. Показывали пальцем на наши тела, на отвисшие члены. Всё повторяли, какие маленькие. Мне хотелось сказать: «Вы не знаете и половины того, что не так с моим придатком».
Нас допрашивали. Мы ничего не сказали.
Нас развели по разным комнатам и допрашивали дальше.
Мне приказали встать на колени. Двое мужчин пришли и начали кричать на меня.
Потом ушли.
Включили атональную музыку. Словно разъяренный двухлетка терзает скрипку.
- Что это?
Голос ответил:
- Тишина!
Я убедился, что музыка - не запись, это играл настоящий ребенок, вероятно, тоже находящийся в плену. Господи, что он делал с этой скрипкой? И что они делали с этим ребенком?
Мужчины вернулись. Теперь они взялись за Фила. Изучили его аккаунты в социальных сетях, узнали всё про него, и теперь начали говорить о его семье, о его девушке, его это испугало. Удивительно, как много они знали. Как люди, с которыми ты абсолютно не знаком, могут так много о тебе знать?
Я улыбнулся:
- Добро пожаловать в клуб, дружище.
Я воспринимал это всё не очень серьезно. Один из мужчин схватил меня и прижал к стене. На нем была черная балаклава. Предплечьем придавил мне шею и начал цедить слова. Прижал мои плечи к бетону. Приказал мне отойти на три фута от стены, поднять руки над головой, все десять пальцев прижать к стене.
Неудобная поза.
Две минуты.
Десять минут.
Плечи начали затекать.
Я не мог дышать.
Вошла женщина. На ее лице была шема. Она что-то долго говорила. Я не понимал. Не мог сосредоточиться.
Потом понял. Мама. Она говорила о моей матери.
- Твоя мать была беременна, когда умерла, да? Твоим братом? Мусульманским ребенком!
Я заставил себя повернуть голову и посмотреть на нее. Ничего не говорил, но взгляд мой кричал:
- Ты это делаешь для моего блага или для своего? Это - упражнение? Или это для тебя - дешевое зрелище?