Коттедж был уютным, очаровательным, расположенным на узкой деревенской дорожке за густыми кронами деревьев. Холодильник был забит упакованной едой, присланной поварами па. Сливочная курица с рисом, карри из говядины. Сзади дома были прекрасные конюшни, поэтому в каждой комнате пахло лошадьми.
Каждому из нас тут нравилось: мы впервые жили вместе после Итона. Это было весело. Ещё лучше то, что мы были вместе в решающий момент — триумфального распада медиаимперии Мердока. После нескольких месяцев расследования банду репортёров и редакторов самой дрянной газеты Мердока наконец-то вычислили, надели наручники, арестовали, обвинили в домогательствах к политикам, знаменитостям и членам королевской семьи. Коррупцию наконец-то разоблачили, и наказание не заставило себя ждать.
Среди злодеев, которых вскоре разоблачили, был "Большой палец" — тот самый журналист, который давным-давно опубликовал абсурдную историю о моей травме большого пальца в Итоне. Я выздоровел, но Палец так и не исправился. Наоборот, он даже испортился. Он поднялся по карьерной лестнице в газетном мире, стал боссом, под его началом (под его пальцем?) была целая команда "больших пальцев", многие из которых беспрепятственно взламывали телефоны людей. Вопиющая преступность, о которой, как смехотворно утверждает Палец, он ничего не знал.
Кто же ещё пал? Рехаббер Кукс! Ту самую отвратительную редакторку, которая придумала небылицу о реабилитации, "отправили в отставку". Через два дня её арестовали полицейские.
О, какое облегчение мы почувствовали, когда узнали об этом. Облегчение для нас и для страны.
Такая же участь вскоре постигла и остальных, всех заговорщиков, преследователей и лжецов. Скоро все они потеряли работу и незаконно нажитые состояния, накопленные во время одного из самых диких преступлений в истории Великобритании.
Справедливость.
Я был вне себя от радости. Вилли тоже. Более того, это было великолепно, когда наши подозрения наконец подтвердились, когда мы узнали, что не были страшными параноиками. Всё действительно было по-другому. Нас предали, как мы всегда подозревали, но не телохранители или лучшие друзья. Это снова были проныры с Флит-стрит. И столичная полиция, которая необъяснимо не справлялась со своей работой, раз за разом отказываясь расследовать и арестовывать очевидных нарушителей закона.
Вопрос был в том, почему? Взятки? Сговор? Страх?
Скоро узнаем.
Общественность была в ужасе. Если журналисты могут использовать предоставленные им огромные полномочия во зло, то демократия находится в плачевном состоянии. Более того, если журналистам позволено прощупывать и нарушать правила безопасности, которые требуются знаменитостям и правительственным чиновникам, чтобы оставаться в безопасности, то в конечном итоге они сами показывают пример террористам. И тогда уже никого будет не остановить. Никто не будет в безопасности.
На протяжении многих поколений британцы говорили об этом с язвительным смехом: Ах, ну, конечно, наши газеты — дерьмо, но что поделаешь? Теперь им было не до смеха. Все были согласны: нужно с этим что-то делать.
Из самой популярной воскресной газеты Мердока News of the World доносились даже предсмертные хрипы. Будучи главной виновницей скандала, её выживание оказалось под вопросом. Рекламодатели её избегали, читатели — бойкотировали. Возможно ли это? Дитя Мердока, его гротескное двухголовое цирковое дитя, может наконец отдать концы?
Наступила новая эра?
Странно. Хотя у нас с Вилли от всего этого было бодрое настроение, мы не говорили об этом открыто. Мы много смеялись в том коттедже, провели много счастливых часов, разговаривая о самых разных вещах, но редко говорили об этом. Интересно, может быть, это было слишком болезненно? Или, может быть, это ещё не конец. Может быть, мы не хотели сглазить, не решались открыть пробку шампанского, пока не увидим фотографии Рехаббер Кукс и Пальца в тюремной камере.