Мне стало стыдно, когда я вспомнил все свои жалобы на школу. Жалобы на что угодно.
Несмотря на то, что им пришлось пережить, мальчики оставались мальчиками. Их радость была неудержимой. Они радовались подаркам, которые мы принесли: тёплым пальто, шерстяным шапочкам. Они надевали одежду, танцевали, пели. Мы присоединились к ним.
Один мальчик держался в стороне. Его лицо было круглым, открытым, прозрачным. Очевидно, на его сердце лежала страшная ноша. Мне показалось, что будет неприлично спрашивать. Но у меня в сумке был ещё один подарок — фонарик, и я отдал его ему.
Я сказала, что надеюсь, что он будет освещать ему путь в школу каждый день. Он улыбнулся.
Я хотел сказать ему, что его улыбка будет зажигать мою. Я попытался.
Увы, я не очень хорошо говорил на сесото.
40
Вскоре после нашего возвращения в Британию Дворец объявил, что Уилли собирается жениться.
Ноябрь 2010 года.
Это что-то новое. За всё время, проведённое вместе в Лесото, он никогда не упоминал об этом.
В газетах появились пафосные статьи о том, что якобы я понял, что Уилли и Кейт хорошо подходят друг другу, что якобы я оценил глубину их любви и якобы решил подарить Уилли кольцо, доставшееся мне от мамы — легендарный сапфир. Якобы это был момент нежности между братьями, момент единения для всех нас троих. Но на самом деле всё это была абсолютная чушь: ничего этого никогда не было. Я никогда не дарил Вилли это кольцо, потому что у меня его не было. Оно уже было у него. Он попросил его после смерти мамы, и я был более чем счастлив отдать его.
Теперь, когда Вилли сосредоточился на подготовке к свадьбе, я пожелал ему всего хорошего и резко ушёл в себя. Я долго и упорно думал о своём холостом положении. Я всегда считал, что женюсь первым, потому что так сильно этого хотел. Я всегда предполагал, что буду молодым мужем, молодым отцом, потому что решил не повторять путь отца. Он был пожилым отцом, и я всегда чувствовал, что это создает проблемы, ставит барьеры между нами. В среднем возрасте он стал более малоподвижным. Ему нравилась рутина. Он не был тем отцом, который бесконечно играет в пятнашки или бросает мяч до глубокой ночи. Когда-то он был таким. Он гонялся за нами по всему Сандрингему, придумывая замечательные игры, вроде той, где он заворачивал нас в одеяла, как хот-доги, пока мы не визжали от беспомощного смеха, а потом дёргал одеяло — и мы вылетали с другого конца. Я не знаю, смеялись ли мы с Вилли когда-нибудь сильнее. Но задолго до того, как мы были готовы, он перестал принимать участие в таких забавах. У него просто не было на это желания.
Но у меня оно будет, я всегда обещал себе. Обязательно.
Теперь я задавался вопросом: Смогу ли?
Был ли это настоящий я, который дал обещание стать молодым отцом? Настоящий ли я пытался найти подходящего человека, подходящего партнера, и одновременно пытался разобраться в себе?
Почему то, чего я якобы так сильно хочу, не происходит?