Смотрите! Это дядя Гарри!
Привет! Просто решил зайти.
В руках бутылка вина и охапка детских подарков. Опускаюсь на пол и борюсь с маленьким Джорджем.
Останешься на ужин, Гарольд?
С удовольствием!
Но так не получилось.
Они были на расстоянии половины футбольного паса, за каменным двором, так близко, что я видел, как их няня проходит мимо, и слышал, как они делают ремонт. Я предполагал, что они пригласят меня с минуты на минуту. В любой день.
Но проходил день за днём, а этого не происходило.
Я понял, подумал я. Они заняты! Создают семью!
А может... им не нужен третий лишний?
Может, если я женюсь, всё будет по-другому?
Оба неоднократно упоминали, как сильно им нравится Крессида.
71
МАРТ 2014. КОНЦЕРТ на арене "Уэмбли". Выйдя на сцену, я испытал типичный приступ паники. Я пробился к центру, сжал кулаки, выплюнул речь. Передо мной было 14 тыс. молодых лиц, собравшихся на We Day (День нас). Возможно, я бы меньше нервничал, если бы больше сосредоточился на них, но у меня был настоящий Me Day (День меня), и я думал о том, когда в последний раз произносил речь под этой крышей.
Десятая годовщина маминой смерти.
Тогда я тоже нервничал. Но не так, как сейчас.
Я поспешил уйти. Вытер блеск с лица и, пошатываясь, поднялся на своё место, чтобы присоединиться к Кресс.
Она увидела меня и покраснела. Ты в порядке?
Да, да.
Но она знала.
Мы наблюдали за другими выступающими. То есть, она смотрела, а я пытался перевести дыхание.
На следующее утро наша фотография была во всех газетах и в Интернете.
Кто-то сообщил королевским корреспондентам, где мы сидели, и нас наконец-то раскрыли.
После почти двух лет тайного знакомства мы стали парой.
Странно, сказали мы, что это стало такой большой новостью. Нас уже фотографировали раньше, когда мы катались на лыжах в Вербье. Но эти фотографии выглядели по-другому, возможно, потому что она впервые была со мной на королевском мероприятии.
В результате мы стали менее скрытными, и это было плюсом. Несколько дней спустя мы пошли в Твикенхэм, смотрели игру Англии с Уэльсом, нас сфотографировали и даже не потрудились об этом рассказать. Вскоре после этого мы уехали с друзьями на горнолыжный отдых в Казахстан, нас снова засняли, а мы даже не знали. Мы были слишком поглощены другим. Катание на лыжах было для нас таким священным, таким символичным, особенно после предыдущего лыжного отдыха в Швейцарии, когда она чудесным образом обратила на себя моё внимание.
Это случилось однажды поздно вечером, после долгого дня на склонах и приятного времени после катания. Мы вернулись в шале моей двоюродной сестры, где тогда остановились. Кресс умывалась, чистила зубы, а я сидел на краю ванны. Мы не говорили о чём-то особенном, насколько я помню, но вдруг она спросила меня о матери.
Невероятно. Девушка спрашивает о матери. Но дело было ещё и в том, как она спросила. В её тоне было правильное сочетание любопытства и сострадания. И её реакция на мой ответ тоже была правильной. Удивленная, обеспокоенная, без осуждения.
Возможно, сыграли роль и другие факторы. Алхимия физической усталости и швейцарского гостеприимства. Свежий воздух и алкоголь. Может быть, это был тихо падающий снег за окнами или кульминация 17 лет подавленного горя. Может быть, это была зрелость. Какова бы ни была причина или сочетание причин, я ответил ей прямо, а потом начал плакать.
Помню, я подумал: О, я плачу.
И сказал ей: Я впервые...
Крессида наклонилась ко мне: Что значит... впервые?
Я впервые могу плакать о маме после похорон.