Мы стояли на скалах, глядя на море. Среди покрытых водорослями шелковистых островков мы увидели... нечто.
Голова.
Пара проникновенно смотрящих глаз.
Смотри, тюлень!
Голова покачивалась вверх-вниз, а глаза совершенно точно наблюдали за нами.
Смотри, ещё один!
Как и велел па, я подбежал к кромке воды и спел им. Исполнил для них серенаду.
Ау-у-у-у-у.
Ответа не было.
Подошла Мег: она спела им, и, конечно, они запели в ответ.
Да она волшебница, подумал я. Даже тюленям это известно.
Внезапно по всей глади воды стали подниматься головы, подпевая ей.
Ау-у-у-у-у.
Тюленья опера!
Может, это и глупое суеверие, но мне было всё равно. Я счёл это добрым знаком. Я разделся, прыгнул в воду и поплыл к ним.
Позднее австралийский шеф-повар па пришел в ужас. Он сказал нам, что это было в высшей степени плохой идеей, даже более опрометчивой, чем безрассудное погружение в самую тёмную воду Окаванго. Шеф-повар сказал, что эта часть шотландского побережья кишит касатками, и петь для тюленей — все равно, что вести их на кровавую смерть.
Я покачал головой.
Какая была прекрасная сказка, подумал я.
И почему так быстро стемнело?
54
У Мег была задержка.
Мы купили два домашних теста на беременность, один из которых — на всякий случай, и она отнесла их в ванную Нотт Котт.
Я лежал на кровати и ждал, когда она выйдет...Потом уснул.
Когда я проснулся, она была рядом.
Какие результаты? Мы...?
Она сказала, что ещё не проверяла. Ждала меня.
Тесты лежали на прикроватной тумбочке. Я хранил там всего несколько вещей, среди которых была голубая шкатулка с локоном матери. Ладно, подумал я, хорошо. Давай посмотрим, сможет ли мамочка помочь нам.
Я потянулся за тестами и вгляделся в окошки.
Синие!
Ярко-ярко-синие! Оба — синие!
Синий цвет означал... ребёнка.
Ух ты!
Хорошо.
Ну, что ж...
Мы обнялись и поцеловались.
Я положил тесты обратно на тумбочку.
Подумал: Спасибо вам, селки!
А ещё подумал: Спасибо тебе, мамочка!
55
Юдж выходила замуж за Джека, и мы были безумно счастливы и за неё, и — эгоистично — за себя, поскольку любили Джека. Мы с Мег должны были отправиться в первое официальное зарубежное турне уже как супружеская пара, но отложили отъезд на несколько дней, чтобы успеть на их свадьбу.
Кроме того, ряд мероприятий в связи с их бракосочетанием дал бы нам возможность поделиться наедине с членами семьи своими радостными новостями.
В Виндзоре, как раз перед фуршетом в честь жениха и невесты, мы поймали па в углу его кабинета. Он сидел за большим письменным столом, откуда открывался любимый им вид на Длинную аллею. Все окна были открыты, чтобы проветрить комнату, и ветерок развевал его бумаги, сложенные в небольшие приземистые "башни", каждая из которых была увенчана пресс-папье. Он обрадовался новости, что в четвёртый раз станет дедушкой; его открытая улыбка согрела меня.
После фуршета с напитками в холле Святого Георгия мы с Мег отвели в сторону и Вилли. Мы находились в большой комнате, на стенах которой были развешаны доспехи. Странная комната. Странный момент. Мы шёпотом поделились с Вилли новостями, а он улыбнулся и сказал, что мы должны рассказать об этом Кейт, которая разговаривала с Пиппой в другом углу комнаты. Я сказал, это не горит, но он настоял. Итак, мы подошли к Кейт и рассказали ей о своих новостях. Она также широко улыбнулась и сердечно нас поздравила.