Поспешив обратно в трапезную палатку, я подмигнул Тигги. Я уже рассказал ей, и она сочла затею блестящей. Не помню, рассказывал ли я Вилли, что задумал. Наверное, нет. Я знал, что он бы этого не одобрил.
Я ёрзал, считая минуты до подачи десерта, сдерживая смешки.
Вдруг кто-то закричал: Блин!
Кто-то другой закричал: Что за...!
Мы все одновременно повернулись. Прямо за открытой палаткой в воздухе мелькнул рыжевато-коричневый хвост.
Леопард!
Все замерли. Кроме меня. Я сделал шаг к нему.
Марко схватил меня за плечо.
Леопард ушёл, как прима-балерина, по той же тропинке, что и пришёл.
Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как все взрослые смотрят друг на друга с открытыми ртами. Чёрт возьми. Затем их глаза обратились ко мне. Бли-и-и-и-ин.
Все они думали об одном и том же, представляя один и тот же газетный заголовок дома.
Принц Гарри, растерзан леопардом.
Мир бы содрогнулся. Полетели бы головы.
Я не думал ни о чём из этого. Я думал о мамочке. Этот леопард это явно был знак от неё, посланник, которого она послала сказать:
Всё хорошо. И всё будет хорошо.
В то же время я также думал: Какой ужас!
Что, если мамочка наконец выйдет из укрытия и узнает, что её младшего сына съели заживо?
24
КАК ЧЛЕНА КОРОЛЕВСКОЙ СЕМЬИ, ВАС ВСЕГДА УЧАТ поддерживать буферную зону между собой и остальным миром. Даже общаясь с толпой, нужно всегда сохранять разумную дистанцию между собой и ними. Правильную дистанцию, безопасную дистанцию, дистанция означала выживание. Дистанция была неотъемлемой частью королевской жизни, не меньше, чем стоять на балконе, махать толпе у Букингемского дворца, собравшейся вокруг семьи.
Конечно, с семьёй тоже нужно сохранять дистанцию. Как бы сильно ты кого-то ни любил, нельзя преодолеть пропасть, скажем, между монархом и ребенком. Или Наследником и Запасным. Физически и эмоционально. Это был не просто указ Вилли держаться от него на расстоянии; старшее поколение придерживалось почти нулевой терпимости к любым физическим контактам. Никаких объятий, никаких поцелуев, никаких похлопываний. Время от времени, может быть, легкое прикосновение к щекам... в особых случаях.
Но в Африке всего этого не было. В Африке расстояние растворилось. Все существа свободно смешивались. Только лев ходил с высоко поднятой головой, только у слона была походка императора, и даже они не стояли полностью особняком. Они ежедневно общались с подданными. У них не было выбора. Да, были хищничество и добыча, жизнь могла быть мерзкой, жестокой и короткой, но в моих подростковых глазах всё это выглядело как дистиллированная демократия. Утопия.
И это не считая медвежьих объятий и «Дай пять» от всех охотников и проводников.
С другой стороны, возможно, мне нравилась не просто близость живых существ. Может быть, это было их ошеломляющее количество. За считанные часы я из места засухи, бесплодия, смерти перебрался в заболоченную местность, изобилующую плодородием. Может быть, это было то, к чему я стремился больше всего на свете — к жизни.
Может быть, это и было настоящим чудом, которое я нашёл в Окаванго в апреле 1999 года.
По-моему, за всю неделю я ни разу не моргнул. Я не думаю, что переставал улыбаться, даже когда спал. Если бы я перенёсся обратно в юрский период, я не мог бы испытывать большего благоговения — и меня бы пленил не только тираннозавр рекс. Мне нравились и самые маленькие создания. И птицы. Благодаря Ади, несомненно, самому опытному проводнику в нашей группе, я начал различать в полете бурого стервятника, египетскую цаплю, карминную щурку, орлана-крикуна. Даже жуки были неотразимы. Ади научил меня по-настоящему видеть их. Посмотри вниз, сказал он, обрати внимание на разные виды жуков, полюбуйся красотой личинок. Кроме того, оцени барочную архитектуру термитников — самых высоких сооружений, построенных любым животным, кроме человека.