Майк вырос на ферме, научился ездить верхом вскоре после того, как научился ходить. По счастливой случайности его сосед был одним из первых в мире режиссёров фильмов о дикой природе. Каждый раз, когда у Майка выдавалась свободная минута, он забегал в соседнюю комнату и сидел с соседом, засыпая его вопросами. Майк нашел своё единственное истинное предназначение, и сосед распознал и поощрял это.
И Тидж, и Майк были талантливы, блестящи и всецело преданы дикой природе. Я хотел провести как можно больше времени с ними двумя, не только в этой поездке, но и вообще.
Проблема была в том, позволят ли они мне?
Я часто ловил на себе взгляды Тидж, оценивающие, с любопытной улыбкой на лице — как будто я был чем-то диким, неожиданно забредшим к ним в лагерь. Но вместо того, чтобы прогнать меня или использовать, как сделали бы другие, она протянула руку и... погладила меня. Десятилетия наблюдений за дикой природой дали ей ощущение дикости, почтение к ней как к добродетели и даже основному праву. Она с Майком были первыми, кто лелеяли ту дикость, которая все ещё была во мне, не потерянную из-за горя — и папарацци. Они были возмущены тем, что другие хотели устранить эту последнюю деталь, что другие стремились посадить меня в клетку.
В той поездке, а может быть, и в следующей, я спросил Тидж и Майка, как они познакомились. Они смущенно улыбнулись.
Общий друг, пробормотал Майк.
Свидание вслепую, прошептала Тидж.
Всё произошло в небольшом ресторанчике. Когда Майк вошёл, Тидж уже сидела за столом спиной к двери. Она не могла видеть Майка, а только слышала его голос, но ещё до того, как обернулась, она поняла по тону, тембру, изменению температуры в комнате, что влипла по уши.
Они прекрасно поладили за ужином, а на следующий день Тидж пошла к Майку выпить кофе. Она чуть не упала в обморок, когда вошла. На верхней полке его книжного шкафа стояла книга её деда, Роберта Ардри, легендарного учёного, эссеиста, писателя. (Он получил номинацию на "Оскар" за сценарий "Хартума".) В дополнение к книгам дедушки, Майк расставил все другие любимые книги Тидж в том же порядке, в каком они были расставлены на её собственных полках. Она поднесла руку ко рту. Это была синхронность. Это был знак. Она никогда не возвращалась в свою квартиру, разве что для того, чтобы собрать свои вещи. С тех пор они с Майком были вместе.
Они рассказали мне эту историю у костра. С Марко и всеми остальными костёр был центральным местом, но с Тидж и Майком он был неприкосновенен. Кругом были те же напитки, те же захватывающие истории, но всё казалось более ритуальным. Есть несколько мест, где я чувствовал себя ближе к истине или более живым.
Тидж видела это. Она видела, что с ними я чувствовал себя, как дома. Она сказала:
Наверное, твоё тело родилось в Британии, а душа — здесь, в Африке.
Возможно, это был самый лучший комплимент, который я когда-либо получал.
После нескольких дней прогулок с ними, еды с ними, влюбленности в них я почувствовал ошеломляющий покой.
И столь же непреодолимую потребность снова увидеть Челси.
Что делать? Я задумался. Как сделать так, чтобы это произошло? Как попасть в Кейптаун так, чтобы пресса этого не увидела и не испортила?
Ади сказал: Поехали!
На машине? Ха. Да. Блестяще!
В конце концов, прошло всего два дня.
Мы запрыгнули в машину и поехали без остановки, попивая виски и поглощая шоколад для бодрости. Я подошёл к входной двери Челси босиком, неряшливый, в грязной шапочке, с широкой улыбкой на грязном лице.
Она ахнула... потом рассмеялась.
Затем... открыла дверь немного шире.
47
МЫ С ЧЕЛСИ УСВОИЛИ важный урок. Африка — это Африка... а Британия всегда была Британией.