Я был не бабушка.
Я не был па.
Я не был Вилли.
Я был третьим в очереди после них.
Каждый мальчик и девочка хотя бы раз представляют себя принцем или принцессой.
Таким образом, Запасной или не Запасной, быть им на самом деле было не так уж и плохо. Ещё, решительно стоять позади любимых — разве это не определение чести?
Любви?
Например, поклониться Виктории, проходя мимо?
3
Рядом с моей спальней было что-то вроде круглой гостиной. Круглый стол, настенное зеркало, письменный стол, камин с мягкой обивкой. В дальнем углу стояла огромная деревянная дверь, ведущая в ванную. Две мраморные раковины выглядели как прототипы первых изготовленных раковин. Всё в Балморале было либо старым, либо древним. Замок был игровой площадкой, охотничьим домиком, а также сценой.
В ванной доминировала ванна на когтистых ножках, и даже вода, струившаяся из кранов, казалась старой. Не в плохом смысле. Старая, как озеро, где Мерлин помог Артуру найти его волшебный меч. Коричневая, напоминающая некрепкий чай, вода часто тревожила гостей, приезжающих на выходные. Простите, а что с водой в моем туалете? Папа всегда улыбался и уверял их, что с водой все в порядке; напротив, ее отфильтровали и подсластили шотландским торфом. Эта вода текла прямо с холма, и вы испытаете одно из ярких удовольствий в своей жизни — шотландскую ванну.
В зависимости от ваших предпочтений, ваша шотландская ванна может быть арктически холодной или кипящей; краны по всему замку были чётко отрегулированы. Для меня мало удовольствий сравнится с обжигающим купанием, особенно, когда смотришь из узких окон замка, где, как я предполагал, когда-то стояли на страже лучники. Я смотрел на звёздное небо или на обнесённые стеной сады, воображая себя плывущим по огромной лужайке, гладкой и зеленой, как бильярдный стол, благодаря батальону садовников. Лужайка была такой идеальной, каждая травинка так аккуратно подстрижена, что мы с Вилли чувствовали себя виноватыми, что шли по ней, не говоря уже о том, чтобы кататься на велосипедах. Но мы всё равно это делали, всё время. Однажды мы преследовали нашего кузена по лужайке. Мы были на квадроциклах, двоюродная сестра на картинге. Всё это было весельем и играми, пока она не врезалась в зелёный фонарный столб. Сумасшедшая случайность — единственный фонарный столб на тысячу миль. Мы покатились со смеху, хотя фонарный столб, который недавно был деревом в одном из близлежащих лесов, разломился надвое и упал на неё сверху. Ей повезло, что она серьёзно не пострадала.
30 августа 1997 года я почти не смотрел на газон. Мы с Вилли поспешили принять вечернюю ванну, одели пижамы и с нетерпением уселись перед телевизором. Прибыли лакеи с подносами, уставленными тарелками, каждая из которых была увенчана серебряным куполом. Лакеи поставили подносы на деревянные подставки, затем, как всегда, пошутили с нами и пожелали приятного аппетита.
Лакеи, китайский фарфор — звучит шикарно, и я полагаю, что так оно и было, но под этими причудливыми куполами была просто детская еда. Рыбные палочки, домашние пироги, жареный цыплёнок, зелёный горошек.
К нам присоединилась Мэйбл — няня, которая когда-то была папиной няней. Пока мы все набивали себе рты, мы услышали, как папа прошагал мимо в тапочках, выходя из ванны. Он нёс свой «беспроводной», так он называл свой портативный проигрыватель компакт-дисков, на котором он любил слушать свои «сборники рассказов», пока отмокал. Папа пунктуален как часы, поэтому, когда мы услышали его голос в холле, мы знали, что уже почти восемь.