Набранные из Непала, из самых отдаленных деревень вдоль предгорий Гималаев, гуркхи сражались во всех британских войнах последних двух столетий и отличились в каждой из них. Они дрались как тигры, никогда не сдавались, и поэтому занимали особое место в британской армии — и в моем сердце. Я слышал о гуркхах с детства: одна из первых униформ, которую я надел, была униформа гуркхов. В Сандхерсте гуркхи всегда играли противника на военных учениях, что всегда казалось немного нелепым, потому что их любили.
После учений ко мне неизменно подходил гуркх и предлагал чашку горячего шоколада. Они высоко чтили королевскую власть. Король, по их мнению, был богом. (Собственного короля они считали реинкарнирнацией индуистского бога Вишну). Принц, следовательно, был почти тем же самым. Я чувствовал это в детстве, но теперь почувствовал снова. Когда я шел по Дели, все гуркхи кланялись. Они называли меня саабом.
Да, сааб. Нет, сааб.
Я умолял «не надо». Я просто лейтенант Уэльс. Я просто "Вдова-6-7".
Они смеялись. Без вариантов, сааб.
Им и в голову не пришло бы разрешить мне куда-нибудь пойти самостоятельно.Королевским особам требовался королевский эскорт. Часто я направлялся в столовую или в туалет и вдруг замечал тень справа от себя. Потом ещё одну слева. Привет, сааб. Это было неловко, хотя и трогательно. Я обожал их, как и местных афганцев, которые продавали гуркхам кур и коз и даже обменивались с ними рецептами. Армия много говорила о завоевании афганских "сердец и умов", то есть об обращении местных жителей к демократии и свободе, но только гуркхи, похоже, действительно этим занимались.
Помимо сопровождения гуркхи были намерены откормить меня. Еда была их языком любви. И хотя каждый гуркх считал себя именитым поваром, у всех у них было одно и то же блюдо.
Карри из козлятины.
Помню, однажды я услышал шум роторов над головой. Я поднял голову. Все на базе посмотрели вверх. Вертолёт медленно снижался. А на полозьях, завернутый в сетку, висел козёл.
Рождественский подарок для гуркхов.
В огромном взрыве пыли вертолет приземлился. Из него выпрыгнул человек, лысый, светловолосый, похожий на британского офицера.
Он также был мне смутно знаком.
Я знаю этого парня, сказал я вслух.
Я щёлкнул пальцами. Это старый добрый Беван!
Он работал у па несколько лет. Он даже сопровождал нас однажды зимой в Клостерс. (Я вспомнил, как он катался на лыжах в куртке Barbour — такая квинтэссенция аристократизма).
Теперь, очевидно, он был вторым номером командира бригады. И, таким образом, доставлял коз от имени командира любимым гуркхам.
Я был потрясён, столкнувшись с ним, но он был лишь слегка удивлён или заинтересован. Он был слишком занят этими козами. Кроме той, что была в сетке, одну он держал между коленями во время всего полёта, а теперь он вел этого малыша на поводке, как кокер-спаниеля, к гуркхам.
Бедный Беван. Я видел, как он привязался к этому козлу, и как он был не готов к тому, что будет дальше.
Гуркха выхватил свой кукри и отрубил ему голову.
Загорелое, бородатое лицо упало на землю, как один из заклеенных рулонов туалетной бумаги, которые мы использовали в качестве мячей для регби.
Затем гуркха аккуратно, мастерски собрал кровь в чашку. Ничего не должно было пропадать.
Что касается второго козла, то гуркх передал мне кукри и спросил, не хочу ли я оказать честь.
Дома у меня было несколько кукри. Они были подарками от гуркхов. Я знал, как обращаться с одним из них. Но нет, сказал я, нет, спасибо, не здесь, не сейчас.
Я не был уверен, почему я сказал "нет". Может быть, потому что вокруг меня и так было достаточно убийств, не нужно было добавлять ещё. Я вспомнил, как сказал Джорджу, что абсолютно не хочу отрезать никому яйца. Где я провёл черту?